Три товарища и другие романы

Я взял себе отпуск на две недели, и мы с Пат отправились в путь. Решили выбраться к морю.

Перед нами на шоссе стоял маленький старый «ситроен». Мы получили его в счет оплаты за «форд» булочника, и Кестер дал мне его на время отпуска. Нагруженный чемоданами, он походил на терпеливого вьючного осла.

– Будем надеяться, что он не развалится по дороге, – сказал я.

– Не развалится, – ответила Пат.

– Откуда ты знаешь?

– Нетрудно догадаться. Потому что это наш отпуск, Робби.

– Может, и так, – сказал я.

– Он брат «Карла». Он выдержит все.

– Братец довольно рахитичный.

– Перестань грешить, Робби. Это самый прекрасный автомобиль, какой я только знаю.

Мы повалялись еще какое-то время на траве. Со стороны леса веяло теплым, мягким ветерком. Пахло смолой и свежей зеленью.

– Слушай, Робби, – сказала Пат немного погодя, – а что это за цветы там, у ручья?

– Анемоны, – ответил я, не взглянув.

– Ну что ты, милый! Это не анемоны. Анемоны гораздо меньше. Кроме того, они цветут только весной.

– Верно, – сказал я. – Это лютики.

Она покачала головой:

– Лютики я знаю. Они совсем другие.

– Ну, значит, цикута.

– Робби! Ведь цикута белого цвета.

– Ну тогда не знаю. До сих пор, когда меня спрашивали, мне хватало этих трех названий. И одному из них обязательно верили.

Она рассмеялась.

– Жаль, что я этого не знала. А то бы удовлетворилась уже анемонами.

– Цикута – вот что принесло мне наибольшее число побед!

Она приподнялась с земли.

– Веселенькое сообщение! И часто тебя таким образом расспрашивали?

– Не слишком. И при совершенно других обстоятельствах.

Она оперлась ладонями о землю.

– А ведь, в сущности, это стыдно – ходить по земле и ничего не знать о ней. Даже нескольких названий.

– Не расстраивайся, – сказал я. – Куда больший стыд – не знать, зачем мы вообще ходим по этой земле. А несколько лишних названий тут ничего не изменят.

– Это только слова! И я думаю, произносят их в основном из-за лени.

Я повернулся к ней.

– Конечно. Но о лени еще мало кто задумывался по-настоящему. Она – основа всякого счастья и конец всякой философии. Давай-ка лучше приляг, полежим еще. Человек слишком мало лежит. Он живет по большей части стоя или сидя. А это нездорово, это вредно для его животного благополучия. Только лежа можно достичь полной гармонии с самим собой.