Три товарища и другие романы

Спереди оно было глухо закрыто, а на спине был вырез в виде длинного узкого треугольника. В синих матовых сумерках Пат походила на серебряный факел – так резко и неожиданно она преобразилась. Праздничный вид сделал ее очень далекой. Тень фрау Залевски с ее высоко поднятым пальцем витала над ней.

– Хорошо, что ты не была в этом платье, когда я с тобой знакомился, – сказал я. – А то бы в жизни не решился.

– Так я тебе и поверила, – улыбнулась она. – Тебе нравится, Робби?

– До жути! Как будто передо мной совсем другая женщина.

– Что же тут жуткого? Платья на то и существуют.

– Возможно. Но меня это как-то подавляет. Тебе бы к этому платью другого мужчину. Мужчину, у которого много денег.

Она рассмеялась.

– Мужчины, у которых много денег, по большей части отвратительны, Робби.

– Но ведь не деньги же, а?

– Нет, не деньги.

– Так я и думал.

– А ты сам разве так не считаешь?

– Почему же, – сказал я.

– Они делают независимым, милый, а это намного больше. Но если хочешь, я могу надеть другое платье.

– Исключено. Это платье великолепно. С сегодняшнего дня я портных ставлю выше, чем философов! Эти люди привносят в жизнь красоту. А это во сто крат ценнее и самых глубоких мыслей! Только смотри, как бы я в тебя не влюбился!

Пат засмеялась. Я незаметно оглядел себя.

Мы поехали в театр на такси. По дороге я все больше молчал и сам не мог понять отчего. Расплачиваясь, я против собственной воли взглянул на шофера. У него были возбужденные, покрасневшие глаза, небрит, выглядит очень устало. Деньги взял равнодушно.

– Как с выручкой сегодня? – тихо спросил я.

Он посмотрел на меня.

– Да ничего… – вяло сказал он, не желая поддерживать разговор. Видно, принял меня за любопытного.

На мгновение у меня возникло такое чувство, что мне надо сесть за баранку и уехать. Но я обернулся и увидел перед собой стройную, гибкую фигуру Пат. В серебристом жакете поверх такого же цвета платья она была прекрасна и полна нетерпения.

– Идем же, Робби, скоро начнется!

Перед входом толпился народ.