Ана, несовременный роман

А в спорах всегда приходилось оборачиваться. Да и споров обычно никаких нет, я обычно ни с кем не говорю о серьезных вещах.

– Серьезные вещи! Это ярлык. Ты теряешь мысль. Продолжай от «искалечить».

– Да, хотел сказать «искалечит их судьбы», но сразу почувствовал фальшь.

– Продолжай.

– Продолжаю. По-твоему, получается, что их судьбы уже были искалечены. Так же как мозги, разум, вера. Все, что делает человека живым. Но я не могу понять, кто тебе дал право судить? Или не тебе, а нам с тобой?

– Мы бы этого и не делали, если бы они сами не попросили.

– Но почему именно так – одного загнать в слепоту, другого – в безумие головной боли?

– У меня не было выбора. Это не вариант «лес рубят, щепки летят». Это вариант выживания. В данном случае – твоего и моего. Я не мог остановить их другим способом.

– Но у вас же есть какие-то приемы, которые не калечат.

– У кого у вас?

– Не знаю. Судя по тому, что сказала Ана, ты владеешь приемами. Господи, не знаю, как это называется.

Кай начал говорить жестко. Непривычно для себя.

– Нет, Кай, не мастер. Даже не подмастерье. Очень поверхностно знаю все эти вещи. И тогда, возле автобусной остановки у меня не было возможности выбирать. – Бут немного помолчал. – Если точнее, они были слишком пьяны, чтобы их можно было запугать или остановить легкой болью. Поэтому пришлось работать на «вынос». Есть такой термин. Но это я сейчас осознаю, а тогда – не думал. Это закон.

– Намеренно не ведать, что творишь?

– Нет. Это типично европейское заблуждение. Если перевести то, что я сказал, на наш язык, получится так: не думать – значит, не думать о деталях, не препарировать каждое движение. Это полезно даже в спокойной обстановке, когда европейцы как ни стараются, все равно думают. О «белой обезьяне», слышал? Думают именно оттого, что стараются. Но в обычной жизни можно думать, можно не думать – большой разницы не будет.

Бут помолчал секунду, словно что-то вспоминал.

– Ведь тебе это знакомо. Ты попадаешь в подобное состояние, когда чем-то увлечен настолько, что забываешь обо всем на свете. Это так говорят «обо всем на свете», а на самом деле, ты прекрасно осознаешь или чувствуешь, что творишь – подлость или благо.