Голос моря

Ему потребовалось несколько минут, чтобы сообразить: шум доносился от входной двери, а не пригрезился. Бах-бах-бах. Бах-бах-бах. Пытаясь сбросить оковы дремы, мужчина зло выругался, обернул кикои вокруг талии и, ворча, спустился по лестнице, ушибив об одну из ступеней большой палец.

– Makende! – вырвался крик.

К тому времени, как проклинавший все на свете Мухиддин отодвинул засовы, случайно прищемив руку и еще раз застонав, и открыл дверь, он уже был готов убить незваного гостя.

На пороге снова стояла Аяана.

Она переминалась с ноги на ногу, с нетерпением поглядывая на вход ясными глазами, ничуть не смущенная, что на дворе царила ночь, пусть и освещенная убывающей луной, а когда Мухиддин открыл, схватила его за руку и потянула наружу.

– Kuja uone – «идем посмотреть».

– Посмотреть на что? – удивленно уточнил он, тем не менее следуя за Аяаной.

– Быстрее, – поторапливала она.

Решив, что что-то случилось, Мухиддин поспешил за маленькой провожатой. Она обогнала его и нетерпеливо оглядывалась, периодически давая знак ускорить шаг.

«Наверное, неприятности у ее матери», – подумал мужчина и засомневался, не вернуться ли за бинтами и аптечкой.

Вскоре они оказались на мысе. Под ногами бились приливные волны. Прохладный бриз добавлял басовитое гудение к шорохам ночных созданий. Невидимая лягушка вплетала в мелодию монотонное кваканье. Жасмин наполнял опьяняющим ароматом ночной воздух. Небо над головой светилось мерцанием звезд, пронесенным сквозь вечность. Белые, голубые, желтые и красные искры отражались в черном зеркале воды.

Аяана дернула за руку Мухиддина, указала вверх и взволнованным шепотом спросила:

– Кто сломал луну?

Девочка посмотрела на спутника так, словно он должен был знать ответ, словно он мог каким-то образом исправить этот вандализм мирового масштаба. Мухиддин обвел взглядом землю, море и поднял глаза на небо, точно видел его впервые.

– Кто это сделал? – умоляюще повторила вопрос Аяана и уставилась на собеседника с таким напряженным вниманием, будто его ответ был самым важным на свете.

Не желая выглядеть невеждой в этих огромных, ищущих знания глазах, Мухиддин солгал. Он солгал, потому что сам не верил. И поэтому сказал:

– Вечный поэт. Он всемогущий, – добавил он тихо, словно открывал секрет и знал сломавшее луну существо лично, – и разрушает только для того, чтобы заново построить. Всемогущий.

Заметив на лице Аяаны восхищение, Мухиддин постарался зачерпнуть ее веру в чудо и сохранить для себя.