Мы в порядке

Я вдруг вспомнила, как сестра Жозефина прослезилась, когда я зачитывала сочинение на уроке. Как она благодарила меня за смелость. Ну ладно, может, это была и не просто сказка. Может, сирены дарили девочке ракушки, которые заполняли ее подводную комнату. Может, я написала эту историю, потому что действительно хочу знать о маме больше – или хотя бы иметь настоящие воспоминания, а не домыслы.

Глава четвертая

Мейбл узнаёт о Ханне все подробности, которые может поведать наша комната. Кипа бумаг на столе, безукоризненно заправленная постель.

– Откуда она?

– С Манхэттена.

– Какой красивый оттенок, – с восхищением говорит Мейбл о синем персидском коврике, который лежит между нашими кроватями. Он довольно старенький и потертый, но все еще мягкий.

Мейбл останавливается перед пробковой доской и расспрашивает меня о людях на снимках. Меган – наша соседка. Дэвис – бывший парень Ханны, с которым они остались друзьями. Какие-то подружки из школы, чьих имен я не помню.

– Она любит цитаты, – замечает Мейбл.

Я киваю:

– Она много читает.

– Вот эта цитата Эмерсона[12 - Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882) – американский эссеист, поэт и философ.] просто повсюду. Я видела ее на магнитах.

– Какая именно?

– «Закончив день, позабудьте о нем. Все, что могли, – вы сделали. Без сомнения, вас будут мучить ошибки и трудности; забудьте о них, как только сможете».

– Ничего странного, что эта цитата так популярна. Об этом всем стоит помнить.

– Да, пожалуй.

– Ханна и правда такая, – говорю я. – Ее мало что задевает. А еще она… непосредственная. В хорошем смысле. И при этом умная и добрая.

– Значит, она тебе нравится.

– Да, очень.

– Отлично, – произносит она, но я не понимаю, искренне или нет. – Хорошо, теперь давай перейдем к тебе. Что это за растение?

– Пеперомия. Я купила ее на распродаже в колледже, и она живет у меня уже целых три месяца. Впечатляет, правда?

– Ты герой!

– Знаю.

Мы улыбаемся друг другу.

– Красивые миски, – говорит Мейбл, взяв одну с подоконника.

Если не считать фотографии мамы, которая спрятана на верхней полке шкафа, эти миски – лучшее, что у меня есть. Они идеального пастельно-желтого оттенка, и я знаю, откуда они и кто их сделал. Мне нравится, что они такие тяжелые, что, когда берешь их в руки, чувствуешь вес глины.

– На одной из первых лекций наш историк рассказывал про Уильяма Морриса.