Мы в порядке

Сирены чувствовали вину за то, что убили маму девочки, и потому рассказывали о ней истории, стараясь сделать ее как можно более реальной, – но в девочке все равно оставалась пустота, которую они не могли заполнить. Она не переставала думать о матери.

То была просто сказка, но сейчас, в кабинете воспитательницы, я поняла, что этого стоило ожидать. Надо было написать о принце, которого вырастили волки после того, как его отец погиб в лесу, – или что-то в таком духе, что-нибудь менее прозрачное, потому что учителя любой пустяк воспринимают как крик о помощи.

Я поняла, что надо сменить тему разговора, иначе она расскажет о сочинении.

– Мне правда жаль, что я пропустила уроки, – сказала я. – Это было глупо. Я слишком увлеклась общением с друзьями.

Воспитательница кивнула.

– Обещаешь подумать над своим поведением? – спросила она. – У тебя есть личное время до школы и после нее. Во время обеда. По вечерам. На выходных. Бо?льшую часть дня ты можешь проводить там, где захочется.

– Сестра, – вдруг громко произнес Дедуля, как будто не слышал, о чем мы говорили. – Уверен, на вашу долю тоже выпало немало бед. Даже брак с Иисусом не может полностью защитить вас от жестокости жизни. Сделайте одолжение и припомните те ужасные события. Я напоминаю вам, чтобы вы о них помнили. Ну как, чувствуете себя исцеленной? Может, поделитесь с нами? Ведь вам теперь гораздо лучше? Вас переполняет любовь? Радость?

– Мистер Дилейни, прошу вас…

– Может, расскажете нам сказочку о спасении?

– Хорошо, я поняла…

– Или споете песенку о радости?

– Простите, что расстроила вас, но…

Дедуля встал и выпятил грудь.

– Да, – сказал он. – Я веду себя неподобающе. Почти как монахиня, которая смеет высказываться о смерти моих супруги и ребенка. Марин получает великолепные оценки. Она прекрасная ученица.

Воспитательница откинулась в кресле с непроницаемым лицом.

– И Марин, – продолжил он торжественно, – пойдет со мной!

Дедуля повернулся и распахнул дверь.

– До свидания, – сказала я извиняющимся тоном.

Он гневно вылетел из кабинета, я – следом.

Поездка домой превратилась в театр одного актера: Дедуля вспоминал анекдоты о монашках, я смеялась в нужных местах, а большего ему и не нужно было. Когда он закончил свой монолог, я спросила, получал ли он сегодня что-то от Голубки.

Он улыбнулся:

– Пишешь два письма – получаешь два письма.