Сказки Белой Горы. Часть IV

Кучак спал к тому времени едва не сутки. Виной был вчерашний ларёчный стресс. Как на грех заболела продавщица Лида, обслуживающая пенсионное окно. Конченные, прожжённые аферисты смылись в магазинчик ещё во время проверки. Я вроде бы не зевнул, но оказался в кассовой очереди лишь двадцать девятым, с унылой обреченностью поняв, что в лучшем случае отоварюсь после обеда. Хвост вытянулся далеко на улицу, что напомнило мне давки в торговых точках конца восьмидесятых годов прошлого века. Однако везение меня не покинуло: у окошка кассы стоял градус, а у окна выдачи земляк Кучака – Андрей.

Оба призывно манили к себе. Не воспользоваться подвернувшимся так кстати счастьем быть первым, разумеется, я не мог.

Александр Васильевич подбрёл минут сорок спустя, озираясь с тревожным огорчением, но высмотрев меня во главе колонны, помягчал взглядом и проталкиваясь к заветному окошку, радостно объявил:

– Живёт и процветает дело бога советской торговли Анастаса Ивановича Микояна.

Заметил он точно: пороки того странного и неординарного времени проявлялись наиболее ярко и выпукло в тюремной жизни, что касалось не только торговли.

Дальше произошло мелкое недоразумение, но нервы Кучака, изрядно потрёпанные отсидкой, сдали. В кассу я пропустил его впереди себя, а у окна выдачи произошёл обычный, в таких случаях, скандал. Пока Андрей с моим престарелым приятелем отбрёхивались от наседавших хамов, я сунул свою физиномию в окно и накидал по-быстрому целую сумку наиболее нужных продуктов. Кучак побледнел от моего коварства (он рассчитывал совершить покупки первым) и, в знак протеста, приобрёл килограмм баранок, да блок сигарет «Ротманс» в придачу, совершенно забыв впопыхах, что только долг его составляет два блока.

Осознав свою оплошность уже в расположении отряда, старик впал в депрессию. Он лёг, уткнувшись лицом в подушку и затих. Надо было его каким-то образом расшевелить и мы – ближайшие соседи, чтобы скрасить горе Кучака, а заодно отметить удачный торговый поход и предстоящий праздник, решили провести подобающее чаепитие на следующий день – 19 января.

Собрались неспешно. Луноход, Серёга Шихтин и Костя никак не могли проснуться, а я пошёл прочесть новенькие озорные стишки Пашке Замудренному и, увлекшись, заплетал ему мозги часа полтора. Нашёл меня Андрей, который принёс на пробу изрядный кусок торта, но не обнаружа меняя на месте, кинулся искать по бараку, и наткнулся на открытый рот Пашки и его удивлённо распахнутые глаза.