Две луны

– Ну что ж… Тогда выпьем за искусство!

Я не возражала.

Мне больше не нужно было уточнений, зачем Шварц ищет Снегина.

Всякий, кто близко познакомился с моим бывшим мужем, в его власти навечно. Про Снегина можно забыть на месяц, на год, на двадцать лет, но на всю жизнь – не получится.

Тем более, Шварцу нужно было расследование. Особенно теперь, когда он потерял работу – а с ней будто часть своей идентичности. Останавливаться нельзя, нельзя ни на секунду позволить жалости к себе и отчаянию улечься на твою грудь.

Мне в какой-то степени уже был понятен этот человек, я ему сочувствовала.

Ужас. Эта привычка молчаливо анализировать, цепляясь за обрывки фактов, может завести, куда угодно. Я вот уже дошла от подозрительности и легкой неприязни до некоторой даже симпатии.

Мда. Сложно таким, как я, жить на свете.

– Мне кажется, Снегин, и правда, куда-то… делся, – сказала я.

Шварц поглядел на меня с тоской и даже какой-то нежностью.

– Вот и мне почему-то кажется.

– Это неудивительно, – поморщилась я.

– Наверное, очень помогло бы, если б можно было осмотреть его квартиру. Только… Двери же не сломаешь. Родственников не осталось, а друзья, коллеги… ни у кого ключа от квартиры нет.

Я прерывисто вздохнула. Пульс поскакал вперед, пытаясь догнать непослушную мысль.

– У меня есть.

Это совсем сбило несчастного Шварца с толку. Он поперхнулся, поднял бокал, передумал, грохнул им о стол и беспомощно выговорил:

– Анна…

– Да, – согласилась я.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и нам все было ясно.

– Тогда давайте… выпьем за вас, – решительно сказал Шварц.

И я опять не возражала.

Спустя еще сколько-то часов беседы мы уснули на диване сидя.

Утром мы шагали к дому Снегина, и я объясняла Шварцу:

– Понимаете, что бы там ни было, я вообще за него не боюсь. Может, он дома заперся – и сидит там просто так.

У самого дома я притормозила. Оглядела все девять этажей.

– Наверное, это важное для вас место, – предположил Шварц, рассматривая здание вместе со мной.

– Как вам сказать, – усмехнулась я. – Я была очень к нему привязана…

Раздумья следовало отринуть во избежание. Я бодро подбежала к подъезду, открыла дверь.

Лифт презрительно проворчал что-то и не открылся.