Идущая к солнцу

Вот сейчас поднимет голову и посмотрит на нее суровым взглядом. Нет, ошиблась: тот продолжал невозмутимо сидеть на прежнем месте. Обычно он не проявлял своих эмоций на людях, и было нелегко определить, о чем думает этот человек или что сейчас скажет. Но в эту минуту Кристине казалось, что она поймет все – только бы он поднял на нее глаза.

– Папа, нам нужно серьезно поговорить, – с порога начала она, поразившись тому, насколько твердо прозвучал ее голос в тишине.

Реакции не последовало. Кристина прикусила губу, не зная, что говорить дальше.

– Мы с Виктором решили пожениться.

Потом выдохнула и переступила порог, ожидая скандала. Каждый раз, стоило только заикнуться о Викторе, на ее голову тут же обрушивался целый шквал нравоучений, а в адрес жениха летели нелестные высказывания. При одном лишь упоминании этого имени обычно сдержанный и хладнокровный Артур мгновенно терял над собой контроль.

Однако на этот раз он не вспылил. Углубившись в бумаги, какое-то время тщательно изучал их содержание, делая вид, будто находится в комнате совершенно один. А Кристина стояла в растерянности и чувствовала, что у нее слабеют колени и кровь приливает к щекам. Она не знала, что говорить. Приготовленные заранее слова теперь казались неуместными и неубедительными.

– Замечательно, – сказал отец спокойным и ровным голосом. Кристина задрожала от досады: все шло не так, как она ожидала, и это сбивало с толку.

– Ты одобряешь наше решение или нет?

Он поднял голову и посмотрел на Кристину в упор. Его лицо, казалось, постарело на несколько лет, осунулось, и в свете настольной лампы выглядело таким бледным, что она невольно вздрогнула. Взгляд – пустой, почти безжизненный, на миг встретился с ее взглядом, скользнул вниз, коснулся округлых плеч и потух. Теперь отец смотрел как бы сквозь нее.

«Что-то не так, – испуганно подумала Кристина.

Она растерянно опустилась на стул.

– И давно вы решили пожениться? – нервно постукивая пальцами по столу, поинтересовался Артур.

– Недавно.

– Я так понимаю, это идея Виктора?

Кристина не ответила. Повисла тягостная тишина. В полумраке осанка отца оставалась прямой, грациозной, а костюм сидел на нем, как всегда, безупречно. И только это нервное постукивание выдавало его напряженность.