Дата собственной смерти

Не признаваться же кассиру, что первый класс она просто не потянет: на кредитной карточке у нее всего восемьсот долларов.

«Да где ж его носит, этот долбаный самолет?!» – пробурчала она по-русски.

И словно в ответ включился динамик. Диктор на косноязычном английском сообщил: рейс из Москвы «в связи со сложными погодными условиями» прибудет в Мале только через четыре часа. А потом – высадка, уборка, заправка, посадка… Значит, вылетят они часов через восемь, не раньше. Примерно в десять утра по Москве. Ровно в то время, на которое назначены похороны отца.

Наташа едва не застонала, к горлу подкатил противный комок, такой мерзкий, что пришлось прикрыть рот рукой… К ней тут же бросился очередной иностранный старичок – из тех, кто обожает соваться в чужие проблемы, особенно если эти проблемы возникают у хорошенькой девушки. Осмотрел ее слезящимися, масляными глазками, вкрадчиво спросил:

– Can I help you?[9 - Я могу вам помочь? (англ.)]

Наташа уже приготовилась вежливо поблагодарить за заботу и отказаться – именно так полагалось поступать персоналу на Мальдивских островах – и вдруг вспомнила, что она – больше не обслуга и терпеть навязчивых стариканов не обязана.

– Get out of here![10 - Убирайтесь отсюда! (англ.)]

– Я же хотел как лучше! – обиделся старичок.

– Как вы меня задолбали, – вздохнула Наташа по-русски, имея в виду всех в мире навязчивых стариканов.

Впрочем, чего она злится? Долбать ее больше никто не будет – обратной дороги на остров нет.

Наташа вспомнила, как побежала к управляющему – сразу, едва получила письмо о смерти отца:

– Мистер Маккинзи, мне нужно срочно уехать!

Маккинзи – она выдернула его из постели – очумело захлопал глазами:

– Куда? Зачем?

– У меня умер отец. Нужно успеть на похороны.

И тут шеф ее поразил. Он строго сказал:

– Но у вас же контракт, Наташья!

– Я поеду в Москву за свой счет. И обязательно вернусь не позже чем через неделю, – заверила она.

– Вы меня не поняли, – покачал головой шеф.

– Я повторяю: мне нужно попасть на похороны отца.

Наташин голос заледенел, глаза сузились. Маккинзи посмотрел на нее с удивлением и терпеливо сказал:

– Я понимаю ваши чувства, Наташья, но на завтра у вас намечено три урока по теннису. И на послезавтра, если не ошибаюсь, четыре.

– У вас блестящая память, – саркастически похвалила шефа Наталья.