Торжество смерти

– Полно, не будь гадким! – сказал он просительным тоном, как женщина. – Ты ведь дашь мне эти триста лир? Даю тебе слово, что завтра же верну их.

Джиорджио расхохотался и позвонил. Явился лакей.

– Отыщите связку маленьких ключей в моем платье там, на диване.

Лакей отыскал ключи.

– Откройте второй ящик стола и дайте мне большой бумажник.

Лакей подал ему бумажник.

– Ступайте.

Когда он вышел, Экзили спросил с полуробкой, полусдержанной улыбкой:

– Может быть, ты дашь мне четыреста лир?

– Нет.

Получай, это последние. Теперь уходи. Джиорджио не подал ему денег, но положил их на краю постели. Экзили улыбнулся, взял деньги и, кладя их в карман, сказал тоном, в котором звучали лесть и ирония:

– У тебя благородное сердце. Он огляделся кругом.

– У тебя также прелестная спальня.

Он сел на диван, налил себе рюмочку ликера и наполнил сигарами портсигар.

– Кто теперь твоя любовница? Ведь не та, что в прошлом году, не правда ли?

– Ступай, Экзили, я хочу спать.

– Какое это чудное создание! Самые красивые глаза в Риме! Она еще здесь? Я не встречаю ее с некоторых пор.

Она, вероятно, уехала. У нее есть, кажется, сестра в Милане.

Он налил себе еще рюмку и разом выпил ее; он, может быть, для того и болтал, чтобы успеть опорожнить бутылку.

– Она ведь разошлась с мужем? Ее финансовые дела, должно быть, плохи, но одевается она всегда хорошо. Я встретил ее месяца два тому назад на улице Бабуино. Знаешь, кто будет, вероятно, твоим противником? Этот Монти… Ты едва ли знаешь его; это коммерсант из провинции – высокий, толстый, молодой блондин.

Он как раз следил за ней в тот день на улице Бабуино. Знаешь, всегда видно, когда мужчина следит за женщиной… Этот Монти очень богат.

Он произнес последнее слово с легким ударением, и в его отвратительном голосе слышались зависть и жадность. Затем он бесшумно выпил третью рюмку.

– Джиорджио, ты спишь?

Джиорджио не ответил, притворяясь спящим, несмотря на то, что слышал все. Он боялся, чтобы Экзили не услышал, как бьется его сердце под одеялом.

– Джиорджио!

Он сделал вид, что очнулся от полусна.

– Как! Ты еще здесь? Когда же ты уйдешь?

– Я ухожу, – ответил Экзили, подходя к кровати. – Погляди-ка, черепаховая шпилька!

Он наклонился, поднял ее с ковра и, с любопытством разглядев ее, положил на покрывало.

– Какой ты счастливый! – сказал он своим обычным полуироническим, полульстивым тоном. – Итак, до свиданья, и благодарю тебя.