Преступление отца Амаро

Они считались зажиточными, но сдавали комнаты. Старшая, дона Жоакина Гансозо, была худая женщина с огромною головою, маленькими, живыми глазами и вздернутым кверху носом. Она вечно всех критиковала и вся отдавалась церкви.

Сестра её, дона Анна, была совсем глуха. Она никогда, не разговаривала в обществе и сидела спокойно с опущенными глазами, сложив руки и вертя большими пальцами. О ней можно было бы легко забыть, даже, если бы она не напоминала изредка о своем присутствии глубокими вздохами. Говорили, что она пылает злополучною любовью к одному почтовому чиновнику.

Тут была и сеньора Жозефа, сестра каноника Диаса. Это было маленькое, сухое создание с морщинистою желтою кожею и резким голосом. Она постоянно находилась в состоянии раздражения; глаза её сверкали злым упрямством, лицо нервно подергивалось. Вся она, казалось, была пропитана желчью и внушала страх всему городу. Остряк доктор Годиньо называл ее «центральною станциею интриг в Лерии».

– Ну, хорошо-ли вы прогулялись, падре? – спросила она у Амаро, творя крестное знамение.

– Мы дошли почти до Марразес, – ответил за него каноник, грузно опускаясь на стул позади сеньоры Жоаннеры.

Они заговорили об окрестностях Лерии, о красивых видах. Дона Жозефа очень любила прогулку по берегу реки, дона Жоакина Гансозо предпочитала высокий холм с церковью Зачатия.

– Оттуда такой чудный вид.

– А мне нравится больше всего место под плакучими ивами у моста, – сказала Амелия, улыбаясь.

Амаро взглянул на нее тогда в первый раз. На ней было надето голубое платье, плотно облегавшее красивый бюст. Белая, округлая шея красиво выделялась над отложным воротничком. Зубы сверкали белизною между свежими, красными губами. Легкий пушок бросал нежную, прелестную тень около углов рта.

– А странно, отчего нет до сих пор отца Брито? – спросила дона Жоакина Гансозо.

– Я видел его сегодня. Он ехал верхом по дороге в Барроза, – заметил молодой человек, стоявший около буфета.

– Удивительно, как это вы заметили его, – съязвила сестра каноника.

– Почему же? – спросил молодой человек, подходя ближе к старухам.

Он был высокого роста, весь в черном. На белом, несколько утомленном лице его красиво выделялись черные усики, которые он имел привычку покусывать.

– А вы еще спрашиваете? – воскликнула дона Жозефа. – Коли вы не кланяетесь ему!

– Я-то?

– Ну, да, вы. Он сам сказал мне. – заявила она резким тоном.