Московский чудак. Москва под ударом

Профессор заметил: когда он испытывал прихоть себя окружить атмосферою Киерко, – Киерко тут и звонился, являясь с лукавым уютом, как будто с минуты последнего их разговора лишь минуло двадцать минут.

Никому не мешал; он казался простым соблюдателем всяких традиций квартиры: с профессором игрывал в шахматы; с Надей разыгрывались дуэты (тащил он с собой тогда виолончель); с Василисой Сергевною спорил, доказывая, что и «Русская Мысль» никуда не годится, и «Вестник Европы»; с кухаркою даже солил огурцы; пыхал трубочкой, дергался правым плечом и носком, заложив за жилетиком палец – у самой подмышки: и здесь выколачивал пальцами дроби: смешливо и «к и е р к о».

Вдруг – исчезал; не показывал носу; то снова частил; и профессорше даже казался проведчиком:

– Этот Цецерко, – скажу «а пропо?» – он не пишет ли в «Искре»?

– Ах, Вассочка, что ты, – хихикал профессор.

Однажды спросил:

– Расскажите мне, Киерко, что вы там собственно…

Киерко, в губы втянувши отверстие трубочки – («пох» – вылетали клубочки), ответил ведь, – черт его драл – на вопрос затаенный:

– Собрания, совокупленья людские – пох-пох – запрещаются нашим законом…

Щемил левый глаз; и уткнулся бородкой и трубочкой под потолочек:

– У вас паутиночки: вам бы почистить тут надо.

И свел всю беседу – к чему? К паутинке!

Сегодня профессор был Киерке рад; еще утром подумалось:

– Вот бы пришел к нам Пукиерко: мы поиграли бы в шахматы.

Он и пришел.

Сели: доску поставили, – передвигали фигурами:

– Нуте-ка… Ферзь-то… А нового что?.. Благосветлова – а!

– Бери пешку.

– Движения ждете воды? – И зрачок, как сверчок, заскакал по предметикам; Киерко им овладел:

– А что, если, – профессор продвинул фигуру, – да нет: будет все, как и было.

– Он – нуте – им нужен, – скривил ход коня, – сволокли рухлядь в кучу; и «сволочь» такую хранят: дескать – быт и традиция… Это ж попахивает миазмами: нет, я, вы знаете, я санитар, я… – «вы – ферзью»?.

– Вы, Киерко, есть социалист.

– Как хотите; а вы «консерватор»? Нет, знаете – кто? – повертел он носком, вынул трубочку, ею стучал, чиркнул, фыркнул, вкурился: – «пох-пох» и – клубочки выстреливали.

– Дело ясное: – ферзью.