Две правды

Две правды

Влас Михайлович Дорошевич

«В вагоне первого класса сидели друг против друга и спорили два человека.

Один – вида петербургского. До последней степени корректный. Вещи уложены в щёгольские чемоданы заграничной складки. Выражение лица такое, какое бывает у каждого петербуржца, когда ему приходится говорить с русским человеком, т. е. строгое…»

Влас Дорошевич

Две правды

В вагоне первого класса сидели друг против друга и спорили два человека.

Один – вида петербургского. До последней степени корректный.

Другой собеседник был вида московского или провинциального. Всё у него было в беспорядке. Вещи в каких-то узелках. И когда кондуктор спрашивал: «Господин, ваш билет!» – господин приходил в величайшее замешательство:

– Батюшки, куда ж я задевал.

Шарил во всех карманах, смотрел в шляпе и один раз даже стыдливо приподнял панталону и поискал билет в голенище.

– Дело юридическое, – и я смотрю с точки зрения юридической! – строго сказал господин петербургской складки.

– Дело житейское, – и я смотрю с точки зрения житейской! – добродушно ответил ему господин складки провинциальной.

Говорили они о том, о чём говорили тогда всюду и везде, – о Золотовой, о знаменитом «происшествии в станице Тихорецкой».

Об этом был разговор между всеми пассажирами.

Все находили, конечно, в один голос:

– Слава Богу, что кошмар, который висел над русским обществом более месяца, оказался вздором.

Как вдруг господин с узелочками предобродушно заметил:

– А мне этого жаль. И на меня «разъяснение» произвело гораздо более тяжёлое впечатление, чем весь прежний рассказ.

Все посмотрели на него с удивлением.

А господин петербургского вида строго:

– Это как же так? Позвольте спросить.

Господин с узелками отвечал очень любезно и охотно:

– А очень просто. По первому ли рассказу, ложному, по второму ли, верному, но самый главный-то факт остаётся. Человеческая жизнь погибла. Но, по первому рассказу, это, как вы совершенно справедливо изволили сказать, представлялось чем-то чудовищным. Чудовищным, следовательно, невозможным к повторению. А по второй, настоящей версии это является, как вы тоже справедливо изволили заметить, чем-то обыкновенным.