Грехи отцов

В сопровождении егеря Филипп довольно быстро добрался до места, где ждала карета. Кучер дремал на козлах, сдвинув на лицо шапку. Филипп залез внутрь и стал дожидаться отца.

***

Отец появился примерно через час. Он швырнул в угол ружьё, велел кучеру отправляться и, ни слова не говоря, отвернулся к окну. На Филиппа он не смотрел. Некоторое время ехали молча.

– Милостивый государь! – наконец, выговорил отец, по-прежнему глядя в окно. – Если вы всё же решите избрать своей стезёй дипломатию, вам в первую очередь надобно научиться подчинять чувства и желания правилам приличия и долга.

Хотя я уже не уверен, что вас возьмут в Иностранную коллегию хотя бы младшим письмоводителем. Как вам могло прийти в голову самочинно покинуть охоту? И не надейтесь, что вас не знают и оттого никто не заметил бегства. Будьте уверены, ваш демарш увидели и запомнили все, кому нужно. Вы загубили свою карьеру, не успев начать её, а возможно, и мою тоже.

Филипп опустил голову. Больше до самого дома отец не проронил ни слова.

В гостиной, где с книгой в руках сидела Мария Платоновна, он швырнул на кресло охотничий кафтан и молча двинулся наверх. Но на середине лестницы остановился, обернулся к жене и раздраженно произнес:

– Сударыня, потрудитесь объяснить моему сыну правила бального этикета на всякий случай. Как то, что, входя в залу, он должен приветствовать хозяев и дам. Что он обязан танцевать с любой дамой, его пригласившей, невзирая, нравится та ему или нет. Что во время танца он не может повернуться к ней спиной и удалиться незнамо куда.

Что приглашать понравившуюся даму более трёх раз за вечер – есть моветон. Что пожимать руку во время танца или снимать перчатки – неприлично. Скорее всего, ему невдомёк все эти премудрости.

И, круто развернувшись, князь вихрем взлетел по лестнице. Через несколько секунд бабахнула дверь его спальни, и «Санкт-Петербургские Ведомости»[35 - Первая российская газета, начавшая выходить в столице с 1727 года.], лежавшие на шахматном столике в углу, с шелестом упали на пол.

Филипп не смел поднять глаз, чувствуя, как полыхают щёки.

– Что вы натворили?

– Самовольно ушёл с охоты.

Он ожидал ахов, охов и причитаний, а возможно, и упрёков, но мачеха вдруг обняла его.

– Не расстраивайтесь, мой мальчик. Это мы виноваты. Нам следовало предупредить вас, что такое нынешняя охота. Ну что уж теперь… Бог даст, обойдётся.

Она вдруг тихо рассмеялась, и Филипп взглянул с изумлением.