Грехи отцов

– Боже мой, – вздохнула мачеха, – как вы на него похожи… Отчего вы не спите?

– Сам не знаю. Не спится…

Она тихо рассмеялась:

– Когда юноша ваших лет после первого выхода в общество, где встретил множество прелестниц, говорит, будто ему не спится, это значит, что он влюблён.

Филипп слегка поклонился, хотя во мраке она вряд ли могла видеть его поклон:

– Доброй ночи, сударыня.

Неожиданно она взяла его за руку.

– Подождите, Филипп. Мне надо поговорить с вами.

– К вашим услугам, сударыня.

Она потянула его за собой и, опустившись на диван, усадила рядом.

– Я хочу просить… вашей дружбы.

Филипп подумал, что ослышался, но княгиня повторила:

– Будьте моим другом, Филипп.

– Зачем вам это? – Он растерянно смотрел на тёмный силуэт рядом.

– Ради вашего отца.

Княгиня смолкла. И было слышно, как мерно тикают часы в углу.

– Думаю, вы заметили, как он постарел за эти годы… Я знаю, – она вздохнула, – вы считаете меня врагом. Но поверьте, я не причинила зла вашей матери.

В голосе её на миг зазвучала пронзительная тоска.

– Часто родители совершают браки своих детей ради связей, амбиций, ради приданого, титула, положения в свете. Им безынтересно, хотят ли те вступать в такой брак. Если ваш отец не любил вашу матушку, это не оттого, что он бездушный или порочный, просто его родители всё решили за него. И если бы князю не встретилась я, он полюбил бы другую женщину. Поверьте, я ничем не поощряла чувств Андрея Львовича.

Мария Платоновна замолчала, и Филиппу показалось, что она пытается сдержать слёзы.

– Вы его любите? – Прикосновение пальцев, отчего-то совершенно ледяных, нервировало, но он не решался отнять руку.

– Люблю. Он и теперь красив, а десять лет назад, когда мы встретились, он показался мне царевичем из нянюшкиной сказки. И потом, меня ведь тоже никто не спрашивал, хочу ли я замуж. Меня просто выдали за первого, кто за меня посватался, и им оказался ваш отец.

Тишина библиотеки, только что такая уютная, вдруг навалилась мягкой и душной тяжестью, как подушка в руках душителя.

– Вы не представляете, что такое была наша семья. Родители владели худой деревенькой из трёх изб и десятком дворовых, а детей у них было шестеро, из коих пятеро – дочери. Мы ели то же, что наши крепостные, иногда не досыта, спали по трое на одной кровати, на заплатанных простынях.