Грехи отцов

Кончилось тем, что Филипп приказал слуге подчиняться в весьма резкой форме, чего не делал ни разу в жизни. Садясь на коня, он старался не смотреть в тоскливые Данилины глаза и предпочёл не заметить, как тот украдкой перекрестил его.

Воспоминание тут же испортило настроение. Филипп подошёл к окну, приподнял тяжёлую бархатную портьеру. По улице вереницей двигались экипажи и верховые, прогуливались нарядно одетые господа. И он вновь подивился, какое оживлённое движение в Петербурге.

В дверь постучали.

– Входите, – пригласил Филипп.

В комнату заглянула Мария Платоновна. Он приехал поздно ночью и ещё не встречался с ней.

– Доброе утро, Филипп! Как вас устроили?

– Спасибо, всё замечательно.

Она придирчиво осмотрела богато и со вкусом убранную комнату, потом перевела взгляд на Филиппа.

– Андрей Львович велел передать вам, что завтра вечером мы едем слушать оперу, а на среду назначена охота.

Филипп молча склонил голову, давая понять, что новость принята к сведению, но мачеха не уходила.

– Вы позволите? – Она подошла к шифоньеру с резными дубовыми дверцами.

Филипп не понял, что именно должен ей позволить, а княгиня, видимо, приняла его молчание за согласие. Открыв шкаф, переворошила стопки камзолов и сорочек.

– Вам необходимо обновить гардероб, – сказала она деловито. – Я велю послать за портным.

Филипп вспыхнул:

– Не стоит, сударыня, у меня всего довольно.

Мария Платоновна мягко улыбнулась и подошла к нему.

– Мой мальчик, не обижайтесь, светская жизнь накладывает определённые обязательства. Одно из них – следить за модой. Ничего, скоро вы постигнете все эти премудрости. – Она ласково коснулась волос Филиппа, перебирая пальцами густые тёмные локоны. – Портной, куафёр[19 - Парикмахер, мастер, по причёскам, изготовитель париков.] – и вы станете неотразимы, сударь, даже для избалованного блеском Петербурга.

Она вышла, а Филипп в смятении остался стоять посреди комнаты.

Внезапно он подумал, что женщина эта похоронила четверых детей, и вдруг почувствовал к ней острую жалость.

Филипп никогда не сочувствовал отцу и мачехе.