Грехи отцов

Тот заметался, но короткий повод не позволял увернуться от экзекуции. Некоторое время человек методично избивал жеребца, выплёскивая на некстати подвернувшуюся жертву все свои сомнения, злость и метавшихся в душе демонов ревности. Остановился, лишь когда животное перестало рваться, замерло, покорно опустив голову и длинно вздрагивая от каждого удара.

Тогда человек в треуголке вновь привязал буланого к седлу, вскочил на своего мерина и тронул с места. Теперь чужой жеребец понуро побежал следом, не пытаясь сопротивляться.

Спустя минуту стук копыт затих вдали, и на поляне утвердилась тишина, нарушаемая лишь ликующим пением птиц и шорохом ветра в ещё голых ветвях.

Глава Предначальная. До поединка

Тремя месяцами ранее…

– Рота! Смир-р-рно! Фузеи на плечо! Разойтись по каморам! Юнкер Ладыженский, задержитесь.

Под барабанную дробь кадеты бодрой трусцой покинули плац, и перед капитаном остался стоять навытяжку только один человек.

Заложив за спину руки, Фридрих фон Поленс покачался с носка на пятку, с удовольствием рассматривая стоявшего перед ним юношу.

Тот, хоть и невысокий ростом, был строен и широкоплеч и вообще сложён великолепно. Новый форменный кафтан сидел на нём, как влитой. На лицо тоже хорош, чистая кожа – такая редкость, – глаза смотрят с интересом, но не искательно. Пожалуй, можно бы назвать красавчиком, если бы не жёсткая линия рта и не холодный внимательный взгляд. Впрочем, красавчиков фон Поленс не любил.

– Вы отправляетесь нынче в краткосрочное хозяйственное увольнение с группой ваших товарищей, – проговорил капитан.

 – Я назначаю вас старшим.

– Слушаюсь, ваше благородие!

Фон Поленс помолчал, глядя на собеседника.

– В связи с этим хотел бы обратить ваше внимание вот на что… Через два месяца вам предстоит генеральная экзаменация. Зная ваше изрядное усердство, я не сомневаюсь, что вы наберёте высший балл по всем предметам. Полагаю, вы без труда аттестуетесь не ниже чина подпоручика… – Фон Поленсу почудилось, что скулы лишённого всякого выражения, будто мраморного лица чуть порозовели, а в глубине тёмно-синих глаз мелькнул интерес.

 – Однако… мне было бы жаль, если бы на вас легло пятно, могущее повредить вашей будущности… Вы понимаете меня, сударь?

– Никак нет, ваше благородие! – Глаза молодого человека, и без того настороженные, подёрнулись корочкой льда.

Капитан устало вздохнул.

– Что ж тут непонятного? Ваше поведение весьма похвально, чего нельзя сказать про кадета Чихачова.