Грехи отцов

Постоял с полминуты, прикрыв глаза и восстанавливая сбившееся дыхание, и склонился над упавшим – на груди того быстро расплывалось алое пятно. Заглянул в лицо, пощупал шейную жилу и отошёл.

Аккуратно сложенный плащ и треуголка с пышным плюмажем ждали на земле в нескольких шагах от арены битвы. Деловитый муравей шустро полз по серебряному галуну шляпы, и незнакомец некоторое время следил, как тот перебирает крошечными лапками, прежде чем решительно стряхнул насекомое и натянул шляпу до самых бровей. На хмуром лице отражалась смесь досады и сомнения, словно какая-то мысль не давала покоя.

Он двинулся к одной из лошадей, привязанных неподалёку, но, прежде чем сесть в седло, ещё раз оглянулся на тело, распростёртое на земле.

– Ну вот и всё, – чуть слышно пробормотал он по-немецки. – Теперь уж правды не узнать… А может, оно и к лучшему.

Уже вставив ногу в стремя, удачливый дуэлянт обернулся: саженях в двадцати была привязана лошадь убитого – буланый жеребец, что, встопорщив уши, не отрываясь смотрел на лежащего хозяина.

Хватило одного взгляда, чтобы по достоинству оценить стати коня – породистого и явно дорогого. Интересно, откуда такой у небогатого мальчишки-кадета?

Мужчина ещё несколько секунд полюбовался на тонконогого красавца – конь нервничал, с грацией, присущей только очень кровным лошадям, переступал ногами, насколько позволял привязанный к дереву повод. Густой, длинный хвост хлестал по бокам.

Жаль отдавать этакого хитророжему кабатчику, ему любая кляча сгодится. Может, забрать буланого себе, а кабатчику сбыть собственного мерина? Тот и на вид не слишком казист, да и лет уж больше двенадцати, кадетов конь явно моложе.

И мужчина решительно зашагал в сторону незнакомой лошади. Однако стоило отвязать повод и потянуться к стремени, жеребец издал короткое злое ржание, прижал уши и закрутился на месте, не позволяя не то что сесть верхо?м, но даже приблизиться к себе. Некоторое время человек в треуголке безуспешно пытался его успокоить, а потом раздосадовано плюнул.

– Да и чёрт с тобой!

Утешаясь тем, что конь слишком приметный и брать себе такого опасно, мужчина привязал жеребца к седлу и приготовился ехать.

Однако бежать следом за мерином буланый не желал – ржал, упирался, точно ишак, норовил встать на дыбы, пугая и нервируя покладистую лошадёнку, и, в конце концов, человек в треуголке, в раздражении соскочил на землю. Вновь привязав норовистую скотину к дереву, он выхватил хлыст, и на голову строптивца обрушился град ударов.