Легенда о Калевале

Но сколько бы лет ни было ему, как бы ни была длинна его седая борода, Вяйно всегда ходил с прямой спиной, был ловок и на охоте, и на рыбной ловле. Он растил ячмень, сажал деревья и предсказывал будущее. Не было в землях Калевалы никого мудрее Вяйнемейнена. Он понимал язык зверей и птиц и умел разговаривать с богами. А когда он садился играть на кантеле, то ноги сами пускались в пляс. Или слезы капали – уж как того желал сам Вяйнемейнен, перебирая струны. Вековечным песнопевцем прозвали его люди.

А еще, бывало, пел он о временах, о которых не помнили и самые глубокие старцы.

– Вышла мать-земля сыра

Из яйца – из верхней части

Встал высокий свод небесный

Их желтка – из верхней части

Солнце светлое явилось

Из белка из верхей части

Ясный месяц появился

Из яйца – из пестрой части

Звезды сделались на небе

Из яйца из темной части…[1 - Здесь и далее отрывки из классического перевода «Калевалы» Л.

Всякий, кто слышал песни Вяйнемейнена, разносил по ближним и дальним землям вести о волшебном искусстве песнопевца, познавшего тайные корни мира. Наконец слава его добралась и до сумрачной страны Похъелы, и там достигла слуха молодого охотника и песнопевца Йоукахайнена.

Этот Йоукахайнен тоже весьма искусно играл на кантеле, а еще он умел слагать руны – грозные песни-заклинания.

– Почему этот старик так знаменит? Неужели он чем-то превзошел меня – лучшего певца и чародея севера? – возмутился юноша.

И тут же начал собираться в долгий путь, чтобы доказать – нет под луной и солнцем второго такого певца и сказителя, как он!

– Не завидуй, сынок, – принялась отговаривать его мать. – Опасно вызывать на поединок старого Вяйно. Люди говорят, он старше, чем дуб и ячмень, старше плуга и кузнечного горна. Он родился в те времена, когда в мире жили только боги, и во всем им равен.

– Ну если он такой древний старик, я тем более смогу легко победить его, – высокомерно заявил Йоукахайнен.

Все соседи и родичи уговаривали парня не ездить в Калевалу, но он никого не послушал – запряг коней в золоченые сани и пустился в путь. Три дня ехал он через леса и болота, сквозь метель и мороз, так что порой дыхание его застывало сосульками на его бровях и усах.