Няня для дочки Олигарха

Он даже знает, сколько минут я его кофе заваривать буду.

Быстренько направляюсь к кофемашине, задаю нужную программу, и пока боссу накапывает его утренняя доза кофеина, собираю все необходимое.

Ноги болят, а ладошки все так же жжет.

Мне бы перекись или бы на крайний случай тампон с йодом и хоть чуточку покоя, но подобной роскоши с Демьян Сергеевичем не светит.

Наконец, забираю кофе и документы. Вхожу в кабинет босса, который стоит ко мне спиной и рассматривает столицу, раскинутую у его ног.

Черт! И зачем я на выходных пересматривала нафталиновый фильм про Грея? Он мне теперь в каждом жесте Демона Боссовича мерещится.

Наклоняюсь, чтобы поставить чашку на стол, и меня ведет. Чуть не заваливаюсь, но Коршунов неожиданно быстро оказывается за моей спиной, и сильной рукой обхватывает мою талию, затем сажает в свое черное кожаное кресло, в котором я буквально утопаю.

Смотрит мне в глаза.

– Я сейчас. Мне чуточку поплохело. Сейчас пройдет…

Не знаю, кого убеждаю, его или себя, но желваки на щеках босса начинают ходить. Он резко выпрямляется и вкладывает мне в руки кофе, который я готовила для него же.

– Выпей.

– Что?!

– Кофе попей, Николаева. Это приказ. Тебе надо собраться.

Под ледяным взглядом босса я забираю чашку и делаю глоток. Терпкий напиток бодрит. Я вдруг понимаю, что пальцы у меня дрожат, как и чашка в них ходуном ходит, но кофе помогает.

Опять босс опускает взгляд к моим коленкам. В синих глазах вспыхивает пламя.

Затем Демьян Сергеевич поднимается одним резким движением и отходит от меня, а когда возвращается, я замечаю в его руках… эм… аптечку?!

Он что, меня лечить собрался?!

– Демьян… Сергеевич? – выдыхаю шокировано. – Это что?

– Неужели непонятно? – отвечает со всем спокойствием и ставит чемоданчик на стол рядом со мной.

Щелчок и открывает. Спокойно берет антисептик и брызгает себе на ладонь, затем, как заправской медбрат, вытаскивает ватку и заливает на нее перекись.

Меня сразу же начинает знобить. Порываюсь подняться, но мужчина пригвождает меня к месту, опустив широкую ладонь на мое плечо.

– Не мельтеши. Николаева, – командует четко.

Коршунов наклоняется ко мне, а затем и вовсе садится на корточки. Дар речи потерян, как, впрочем, и я сама. Глаз оторвать не могу от лица Демона Боссовича. Сейчас он кажется до безумия красивым и порочным.