Няня для дочки Олигарха

За холодными обжигающими синими льдинами будто огонь вспыхивает, испепеляющий меня дотла.

Чувствую, как пальцы босса, все еще поддерживающие меня за локоть, смыкаются сильнее, словно цепкая хватка, пресекающая мой возможный побег.

Хотя как и куда мне бежать, поковылять разве что могу. И то это еще под вопросом. Могу ли?

Постепенно шок начинает спадать, и я понимаю, что вокруг нас продолжают проезжать машины, объезжая наше ДТП, сигналят, но люди не подходят.

Вероятнее всего, этому препятствуют мордовороты Коршунова, которые у олигарха числятся в охранниках.

Выдыхаю и в этот момент мой босс медленно отпускает мой подбородок и почему-то убирает выбившуюся прядь у меня с лица, проводит по моему лбу.

Не знаю. Может, я успела еще и расшибить себе голову.

Иначе почему эти синие глаза смотрят так пристально?!

Словно босс впервые вообще обратил на меня внимание и хочет понять, кто перед ним. Знакомая незнакомка. Подчиненная. Серая мышь, которую олигарх не особо и примечает.

Видимо, чтобы Демон Боссович меня заметил, нужно было броситься под колеса его автомобиля.

Мы молчим. Вокруг поток людей, который проходит, обходя нас по хорошей дуге, все так же сияет солнце, но что-то меняется, или у меня аффект, но я просто стою и смотрю в глаза своего босса, словно под гипнозом, пошевелиться даже не могу. Ни вздохнуть, ни продохнуть.

Наконец, спохватываюсь и спасаю себя от проницательных бешеных глаз Коршунова, опускаю голову.

Полное фиаско, Николаева. Уволит.

Пока мои обычные мысли шустрят в голове, я рассматриваю темно-синий галстук мужчины и белоснежную сорочку, замечаю пряжку ремня и дорогущие туфли, начищенные до блеска, и, наконец, дохожу до своих коленок. Тоже в крови и колготки превратились в сплошную рвань.

Морщусь, понимая, что их еще отдирать придется от поврежденных участков кожи.

И вправду, как в детстве, больно и со слезами, но тогда была рядом мама, которая дула на ранку и прикладывала тампон с перекисью.

К мамочке хочу. Домой. Под теплое крылышко. А не в руки злого босса, который пока даже пары слов не сказал.

– Цела?

– Извините меня…

Отвечаю робко и в ответ тишина. Напряженная. Глухая.

А я опять смотрю на дорогущие ботинки, к которым, видимо, и пыль не прилипает, и в глазах появляются слезы. Я кажусь себе вдруг такой жалкой. Подбитый воробушек в руках коршуна.