Хозяйка погоста

Мёртвые начинают… перерождаться во что-то иное, – говорила Любаша всё медленнее, делая длинные паузы между словами. Она очень устала – истратила всю Силу на поиски.

Конечно, это было очень плохо, поскольку её помощь ещё могла пригодиться. Зоя и Лера переглянулись. У них на этот случай был заготовлен план, и девушки решили попробовать.

Зоя открыла сумку, достала белую ткань, расшитую по краям золотой тесьмой. Затем жестом фокусника вытащила несколько конфет и горсть риса в коробочке. Лера оглядела угощение и убедилась, что Зоя напитала его достаточно своей Силой.

– Я поминаю тебя, Любаша, и угощаю! – громко произнесла Зоя.

Глаза женщины расширились, по телу пробежала дрожь, зубы ощерились. Пальцы удлинились и загнулись крючком. Лера и Зоя были ошарашены происходящим и поторопились отойти подальше. Резким скачком Любаша повернулась вокруг свой оси и нырнула в центр белой ткани. На пару мгновений воцарилась тишина.

– Зой, а что это за слова ты сказала? – тихо спросила Лера.

– Не знаю – первое, что в голову пришло, – шёпотом ответила Зоя.

– Зато теперь я поняла, почему баба Стеша сказала, что нельзя свою Силу здесь предлагать. Если б она так на тебя прыгнула, что было бы?

– Как думаешь, она вернётся? – вместо ответа спросила Зоя.

Девушки подождали ещё несколько минут, но ничего не происходило.

– Ну, что ж, пойдём без Любаши, – твёрдо проговорила Лера и попробовала открыть дверцу оградки. Та завязла в глубоком снегу, поэтому проходить пришлось боком.

С чёрного гранитного памятника на них смотрел суровый мужчина в военной форме.

– Самохин Фёдор Геннадьевич, – прочитала вслух Лера.

Марево над могилой всколыхнулось и приобрело очертания мужчины, похожего на гранитное изображение, только старше лет на двадцать. Та же военная форма и прямая осанка. Мужчина застыл и пристально смотрел в лицо Леры.

– Я живая, и я вас вижу, Фёдор Геннадьевич, – предвосхищая вопросы, первой заговорила девушка.

– Это странно, – коротко бросил мужчина.

– Странно то, что вы умерли, но не усопли, – в тон ему ответила Лера.

– Вы что, какая-то комиссия? – поднял бровь Самохин.

– Ага, комиссия по рассмотрению дел неупокоенных, – прыснула Зоя.

Мужчина, не понял юмора и серьёзно ответил, чётко выговаривая каждое слово:

– Я не могу жену бросить, она одна осталась. При жизни плачет, а как умрёт – покоя не найдёт. Всё дело в младшем сыне – оболтус он.

– Никита? – коротко, на военный манер, спросила Лера.