Наш идеальный брак

Дышала она так, словно разгружала машину с кирпичами, глаза возмущённо сверкали.

– За такие слова ты сейчас лук в картошку чистить будешь! – наконец, выдохнула она. – От отца тебе бес передался, что ли?

Лук так лук. Я вылетела в кухню. В голове билась одна мысль: мать сходит с ума! Я много слышала об опасных сектах, из-за которых люди отдаляются от родственников, раздают имущество, остаются без квартир, работают на благо этих тоталитарных организаций. Но мама же не в секте! Она не какая-то необразованная наивная женщина, а учительница в школе.

Мать пришла на кухню через пару минут, когда я уже мелко резала очищенную луковицу. Лук попался «злой», на глаза наворачивались слезы. Мама удовлетворённо покосилась на меня и полезла в холодильник. Как оказалось, за свечками. Она ходила вокруг меня с зажженной церковной свечой, затем подняла свечку над моей головой.

– Мам, а ты что делаешь? – осторожно спросила я.

– Если свечка затрещит, значит, что-то в тебе плохое есть, – уверенно ответила она. – И нужно держать свечу, пока трещит, чтобы плохое выходило.

– Но она же не трещит…

Мать с сомнением посмотрела на меня, потом на свечку, затем пошла по всем углам. Свеча издала еле слышный треск у полочки для посуды. Мама схватила оттуда мою чашку и посмотрела на неё так, словно впервые увидела. Чашка как чашка, с забавной улыбающейся мордочкой и надписью: «Хорошего дня».

– Это тебе Алинка подарила?

Я кивнула. Да, чашка – подарок моей подруги, одноклассницы и соседки Алины.

Мать с размаху швырнула чашку на пол. Я ошеломленно смотрела, как позитивный подарок Алины раскалывается на несколько кусков, как они разлетаются по кухне. Из моих глаз хлынули слезы, и к луку они уже не имели отношения. Вместе с чашкой окончательно рассыпался на куски мой мир – такой, каким я знала его с детства. Тот мир, где я для мамы была важнее, чем отец Иоанн, где никто не говорил, что во мне сидит бес, и где родители были вместе.

– Зачем? – сквозь слезы выговорила я.

– Подарок от неправославной, да ещё морда эта с языком! – в голосе матери прозвучало удовлетворение. – Бес же, натуральный! Он на тебя и влиял. Плачешь – значит, в себя приходишь. А чашка вон нормальная есть, серенькая, без рисунка.

– Чашка, может, и нормальная, а ты нет, – вырвалось у меня.

– Что-о? – мать подскочила ко мне.