Тесси и садовый народец

И если бы не часы за стенкой, отмерявшие точно шесть ударов, топот их маленьких ножек был бы слышен на весь дом. Незваные гости не только отлично замаскировались, но ещё и с точностью выбрали время для вторжения.

Тесси терпела сколько могла, но, когда несколько бородатых наглецов приземлилось на её мягкий живот, не выдержала, выдав себя с потрохами. Она ловко ухватила одного из них за край кафтана, и пока остальные в ужасе разбегались кто куда, поднесла его к лицу, чтобы получше рассмотреть в свете затухающих каминных углей.

Человечек смешно дрыгался в воздухе. И если ноги его болтались, пытаясь поймать равновесие, то руки уверенно сжались в кулачки, давая девчонке понять, что их крошечный обладатель вовсе не намерен сдаваться без боя. Лицо человечка, хоть и было чрезвычайно бородатым и суровым, показалось Тесси совсем детским, а шапка, надвинутая на брови, венчалась милейшим помпончиком, что лишь убедило Тесси в безобидности грозного воина.

– Ну, и кто же ты таков? – спросила Тесси. В ответ человечек лишь сильнее насупился и сложил руки на груди, продолжая при этом презабавнейшим образом болтать ногами.

– Ах так? – возмутила Тесси. – Что ж, раз не желаешь говорить, мне придётся тебя съесть.

И она широко разинула рот, поднося к нему человечка. Конечно же, Тесси не собиралась никого есть, хотя, по правде сказать, порядком проголодалась оттого, что проспала обед.

– Постой, хозяйка! – раздался тоненький голосок. Из-за кочерги, прислонённой к камину, показался другой человечек. – Этот Бим! Я – Бом. А тот вон – Звонкогром. – Человечки по одному выходили на ковёр, а Бом продолжал перечислять: – Дуболом, Толстослон, Вышедом, Вгорлеком и Облом. Мы эти, хозяйка, садовые пискли.

– Может, пикси? – удивилась Тесси.

– Не, пискли, точнёхонько тебе говорю.

Свободной рукой Тесси почесала макушку, поразмыслила ещё пару секунд, а после, решив смилостивиться, поставила грозного Бима рядом с остальными. По правде сказать, Тесси казалось, что писклей было гораздо больше, когда они врассыпную спускались с ели. А теперь на линялом ковре словно бы лежала горка опавших хвойных иголок.