Злыдни против домового

Ну а я, – он пригладил шерсть на подбородке, – сею раздор и плету интригу.

– И где ты только этакого понабрался? – спросил Насупа.

– Бывал, – ответил Буча, глядя на стремительно чернеющее небо. – Бывал я однажды в яви, ребятки.

Слева донёсся скрип.

Бурая лошадь везла сани с вязанкой дров. На санях сидел здоровенный мужик и держал поводья в огромных рукавицах, в которых Коробейка могла бы уместиться целиком. При этом он басовитым голосом напевал:

– Во саду ли, в огороде девица гуляла…

Насупа схватил Бучу за локоть.

– Не пойдём к нему. Такой одной левой зашибёт.

Буча хмыкнул.

– А ты не попадайся. Смотри, конь упитанный, тулуп богатый. Мужик едет, песни поёт. Видать, из хорошей семьи. Идеально!

– Не пойдём. Зашибёт, – заладил своё Насупа, прячась за плечом Бучи.

– Хватит спорить, холодно, – простонала Коробейка, постукивая друг об друга штопаными сапогами.

– За мной! – приказал Буча и первым бросился догонять сани.

Он запрыгнул на вязанку, протянул руку, подхватывая Коробейку, а Насупа уже летел следом, вцепившись когтями в полоз.

– Тпру! – рявкнул мужик, останавливая лошадь. Насупа юркнул под сани. Буча с Коробейкой спрыгнули с вязанки и следом за мужиком вбежали в дом.

В лицо повеяло теплом, уютом и ароматом сливочного масла.

– Пироги, – с наслаждением втянув воздух, сказал Буча.

Мужик скинул тулуп, шапку и валенки в сенях и вошёл в горницу. С лестницы навстречу ему вспорхнула, словно белая птица, женщина в чистом сарафане и с тугой косой, перекинутой через плечо.

– Ай! – взвизгнул Буча, когда Коробейка наступила ему на ногу. – Смотри куда идёшь!

– А ты чего глаза вылупил? Подумаешь! – фыркнула злыдня, но вот горница наполнилась звонким смехом.

– Папа, папа, смотри, какой я платочек вышила! – закричала, тряся перед мужиком расшитой цветастой тряпкой, девчушка.

Глаза Коробейки вспыхнули зелёным, как у кошки.

«Не стоило к ночи это животное поминать», – только подумал Буча, как откуда ни возьмись на него сверху прыгнула кошка.

– Бежим! – крикнул злыдень, толкая застывшего в панике Насупу в угол.

Коробейка зацепила ногой ведро, то с грохотом покатилось по полу. Злыдни укрылись за корзинами, тяжело дыша.

– Мурка, ты чего это? – спросил мужик, погладив белую, как снег, зверюгу. – Всех мышей распугаешь, – рассмеялся он.

Кошка отмахнулась от хозяина хвостом и крадучись направилась в угол, где жались друг к дружке злыдни.