Прохор и отражённый мир

Прохор и отражённый мир

Анна Федотова

Говорила бабушка: «Не сиди перед зеркалом ночью, в отражённый мир попадёшь», но Прохор давно об этом забыл. Так и получилось, что оказался юный домовой в отражённом мире. Вроде бы всё там, как и в обычном, только вот домовых в том мире знать не знают, а потому и в доме беспорядок и разлад. Прохор, конечно, заторопился вернуться к себе, но повстречалась ему у пруда Маринка. Вот, что из этого вышло.

Анна Федотова

Прохор и отражённый мир

Прохор и зеркало

Говорила бабушка: «Не сиди перед зеркалом ночью, в отражённый мир попадёшь», но Прохор давно об этом забыл.

С утра по дому разлился запах пирогов. Варвара настряпала. Прохор довольно водил носом, спрятавшись в углу за печкой.

– И что моя радость наготовила?  – раздался басовитый голос Степана.

– Пироги для моего любимого, – ответила Варвара, и вся порозовела, когда Степан, обняв, поцеловал её в щёку.

– А Маришка где?

– Да вон, – Варвара кивнула на окно, – корову доила.

– Папа!  – завизжала с порога Маришка.

 – Ты когда же из города вернулся? Я все глаза проглядела.

– Ночью, милая, – ответил Степан, сгребая дочь в охапку. – Спала ты уже, а вот и подарочек тебе.

Степан вытащил свёрток и протянул Маришке зеркало. Прохор аж высунулся из-за печки, да Мурка на него шикнула.

– Куда? – зашипела кошка. – Увидят тебя, худо будет.

Прохор юркнул обратно, но блестящее зеркальце с резной ручкой не шло из головы. Вечером, когда Маришка уснула, он забрался на окно и подставил звёздам сияющее стёклышко.

Были звёзды в небе, а стали совсем близко.У Прохора на ладони.

Вскоре его так потянуло в сон, что домовой свернулся калачиком прямо на окне и уснул, только успев заметить, как рядом шевельнулся белый Муркин хвост, а в зеркале метнулась какая-то тень.

Проснулся на рассвете, принюхался, но уловил лишь запах пыли. Соскочил с окна и бегом в горницу. Ни пирогов, ни Варвары. Печь холодная. На столе грязная посуда с вечера.

Прохор глаза протёр. Чего только спросонок не померещится.

А как протёр, так и ужаснулся. В углу за печкой паутина. Сколько же он проспал, что здесь всё пылью и паутиной заросло? Посмотрел на часы. Стоят. Вот тебе раз! Смахнул паутину веником, пригрозил пальцем невидимому пауку, а услышав тяжелые шаги, спрятался и притих.

– Варька! – голос Степана вроде и обычный, да только он ни в жизнь таким тоном жену не звал.

– Разорался-то чего, иду, – в ответ раздался голос Варвары, заспанный и ленивый.