Прохор и отражённый мир

– Самовар поставь.

Половицы жалобно стонали под ногами Варвары. Дверь болталась на петлях, и когда Степан распахнул её и вышел в сени, от скрипа у Прохора защипало в глазах.

Улучив момент, пока Варвара отправилась с ведром за водой, Прохор взбежал по лестнице наверх, там – в окошко, на руках повис и спрыгнул на задний двор, прокрался до угла.

Огляделся. Вроде бы и родной Старобыт, да всё не то. Из зарослей крапивы выглядывала покосившаяся баня. Ставни на окнах домов облупились. А кругом тишина, будто вся деревня спит.

Петухи не кричат, коровы не мычат.

– Сколько лет живу, а домового первый раз вижу, – услышал Прохор за спиной. Обернулся – кошка. Прям как Мурка, только чёрная от ушей до кончика хвоста.

– Ты кто?

– Мурка, – ответила кошка, – для тебя Котофеевна. Хотя соседки поговаривали, что давно-давно бывал в наших краях домовой, но не здешний он был, а тамошний.

– Тамошний?

Кошка головой покачала.

– Вроде как сквозь окно пришёл, но надолго не задержался.

– А как же он ушёл? – заинтересовался Прохор.

«Уж не в отражённом ли я мире?»

– Не знаю, – мяукнула Котофеевна. – Как пришёл, видимо, так и ушёл.

– Где тут зеркало у вас имеется? Мне домой надо. Без домового всё хозяйство встанет.

Мурка по-кошачьи мягко засмеялась.

– А что ж ты делаешь на хозяйстве-то?

– За порядком слежу. Смотрю, чтобы хозяева дом в чистоте держали, и себя, и жизнь свою, а если нужно, то и помочь могу. Ну, что насчёт зеркала, Котофеевна?

–Уу, – замурлыкала кошка, помахивая хвостом.

 – Отродясь их здесь не водилось. Ты на людей-то погляди, только в зеркала и смотреться.

Прохор вздохнул.

– Как же мне обратно? – он шмыгнул носом. – Я же через зеркало к вам попал.

– К пруду иди. Вода в нём чёрная-чёрная. Как в зеркале себя увидеть можно. Пойдём провожу, – кошка встряхнулась и пошагала по пыльной тропе.

Над прудом на валуне сидела девчонка, и Прохор, притаившись в кустах, мог бы принять её за Маришку. Уж больно похожа была на лицо, правда, чумазая.

А вместо толстой косы обрезанные волосы торчали во все стороны. И если Маришка носила красный сарафан и бусы, то на этой девчонке была замызганная рубашка и короткие штаны, из которых выглядывали загорелые ноги. Девчонка мочила их в пруду, а большие чёрные глаза смотрели на воду с грустью, от которой у Прохора сжалось внутри.

– Да вижу я тебя, что прячешься? – сказала вдруг девчонка, и Прохор чуть не свалился в крапиву.