30 чашек кофе

– О, всемогущий господин!

– Скажи, вот вроде ты на виду у всех, – он указал на вид из окна, – выше других столиков внутри и как на витрине снаружи, но…

– …но ощущение, что ты в укромном уголке, таком своём-своём, – договорила она за него.

– Абсолютно. – Они опять приблизились к грани личного.

– Только табуреты я бы заменила на стулья. – Не соскользнула с пограничья, отвела взгляд. – Мне очень нравятся детские стульчики для кормления, которые трансформируются, их можно подрегулировать под высоту стола, и ребёнок в комфорте, с широкой спинкой, на уровне и вместе со всеми.

– Такие бывают? – Павел чуть отклонился на своём сиденье.

– Представь себе! Я досконально изучила вопрос, подбирая стульчик для Поли. Для дочки, – уточнила Настя, немного запнувшись на проскочившем имени. – Сама бы в таком посидела. Он широкий, с углублением, не плоский. Обхватывающие края, фиксируемые подлокотники. Мечта, а не стул!

– Дочка оценила?

– Очень на это надеюсь. Во всяком случае, не капризничает и не пытается его покинуть в ту же минуту, как в него попадает.

– Я обожаю гамаки, – поддержал он мебельную тему. – Они подстраиваются под тебя. Можно сидеть, лежать, принять положение наполовину. Завернуться в него, упав в самую середину, или перевалиться на край, используя второй как своеобразную спинку. Люблю в них качаться и думать.

– Как проникновенно ты описываешь! – Она задорно на него посмотрела. – Легко можно заочно стать поклонником этой подвесной лежанки.

– Хочешь сказать, что никогда не качалась в гамаке? – Павел недоверчиво покосился на неё.

– Как-то не пришлось. – Настя пожала плечами. – Два столкновения с ним нас совсем не сдружили.

– Столкновения – звучит устрашающе. Кто на кого напал? – Он еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. – Или выпал?

– Смейся-смейся, укротитель гамаков!

Павел фигурально застегнул молнию на губах, дразня её искрами в глазах.

– Первый раз, ещё в детстве, я взялась помогать папе разложить сетчатый гамак на полу.

Он расхохотался, живо представляя себе её недовольство от беспомощности, только в верёвочных силках в его воображении Настя была совсем не маленькой возмущённой девочкой, а такой, как сейчас сидела перед ним, требующей прекратить заражать её издевательским весельем.

– А второй случай? – Павел ждал продолжения.

– Теперь точно лопнешь со смеху! – Она ткнула в него пальцем.