Жулики. Книга 6

– Так он ведь отлежится когда, так все ребра вам переломает,– усмехнулся Мишка.

– Ищи ветра в поле,– захихикал чернявый, а конопатый залился весело вслед за ним.

– Веселые вы, пацаны, я смотрю. Ты, рыжий, за лошадьми присмотри, а ты брюнет брутальный, веди к своим гаврикам, – распорядился Мишка и "бледнолицый", тут же принялся прохаживаться, бдительно озираясь, а "брутальный брюнет", помчался к двери дома, с огромным кольцом вместо дверной ручки. За него он и потянул, предупредительно распахивая ее перед подошедшим следом Мишкой.

За дверью сразу оказалась площадка в пару метров площадью и ступеньки лестницы круто уходящие вверх и вниз.

– Куда?– оглянулся Мишка на чернявого.

– Вниз, мсье.

Мишка спустился по ступеням вниз, всего их было с десяток и выводили они в десятиметровый проход, из которого можно было попасть, судя по дверям, сразу в десяток помещений.

– Что за бордель?– буркнул Мишка.

– Бордель и есть,– весело подтвердил его догадку кудрявый.– Мадам Зизи.

– И где сама мадам?

– В подвале на соломке отдыхает, вместе с вашим корешем.

– Что ж вы так с женщиной невежливо обошлись?

– Скандалить принялась, долю требовать. Совсем страх потеряла. Вот Огюст и велел, по репе дать и на цепь посадить.

– Откуда цепи там?

– Так у мадам там карцер для гулявых. Чтоб значит для острастки и порядку.

– Вот как значит. Садистка?

– Как есть сидит теперь сама. Для ее телес полезно. Теперь сюда, мсье, – чернявый распахнул вторую слева дверь и, глазам Мишкиным открылась идиллическая картина.

В довольно обширном помещении, расположилось человек пятнадцать различного пола. Видимо мародеры решили совместить приятное с полезным и "перекус" устроить вместе с девицами борделя.

За двумя деревянными, массивными, грубо сколоченными столами, развалясь на лавках, пировала разношерстная компания разбойничков уличных и уличных же шлюх.

– Привет честной компании,– Мишка шагнул в помещение и принялся не спеша разглядывать всех там находящихся.– Потасканные, самым древним ремеслом, женские мордашки, показались ему все на одно лицо.

Хмельные и разнузданные до нельзя. Ну а мародеры тоже особенного впечатления на него не произвели. Оборванцы и оборванцы. Дно парижское.

– Ты кого это привел, Турок?– поднялся со скамьи невзрачного вида мужичок. Глаза его, однако, смотрели настороженно, и в руке он держал здоровенный тесак, которым хозяйки рубят мясо на приличных кухнях.

– Этот мсье сказал, что он корешь того монаха с кошелем.