Жулики. Книга 3

Не кормят тебя здесь что ли?– тот сделал вид, что засуетился и пошел чуть быстрее, но от будки караульной, до створок десять шагов отшкандыбал все же так неспешно, что даже терпеливый Тихон не выдержал и зашипел на едва ползущего сторожа:

– Ну, что ты, мать-перемать, прости Господи, как стельная корова поворачиваешься? Батагов давно не получал на конюшне?

– А вас кто звал? Мне не велено никого пущать ноне,-

ответил бородач, почесавшись и зевнув так вкусно, что у Мишки даже челюсть свело.

– Ты что, каналья, совсем нюх потерял, лапоть? Не видишь, кто тут стоит? Открывай ворота, пока я их не выломал и по загривку тебе не навалял,– рявкнул он на сторожа, который даже ухом не повел, а взглянув на него искоса, ухмыльнулся и опять повторил:

– Не велено никого пущать. Барин нынче не в себе и жуть как сердит. Мальчонка у него дворовый пропал, и барыня шибко сердится, а он – барин, никого чужих, не привечат и пускать не велят, без приглашениюв.

– Значит, и докладывать не пойдешь?– полюбопытствовал Мишка, рассматривая это чудо 18-го века, в рубахе до колен и лаптях.– Тебя не Герасимом ли звать?

– Пошто Герасимом?– обиделся вдруг сторож.– Юрием крещен. А докладать не моя забота. Коль сказано не пущать, так и че докладать? Хоч сто рублев дай – не пойду.

– Щас. Сто рублев,– Мишка сунул под нос бородачу фигу.– Вот это видал? Полушки не получишь,– и вынув из ножен саблю, перерубил широченную полосу засова.

– Понавешали железа, козлы. Калитку лучше бы сделали для прохода, как у всех нормальных людей,-

рявкнул он в выпученные глаза сторожа и пнув ногой створку, так что она чуть не сбила того с ног, пошел по присыпанной песком дорожке к бояриновым хоромам. Остальные ринулись за ним, мимо бородатого стража с открытым беззубым ртом.

– Эй, погодь ка,– опомнился он и посеменил лаптями вслед за незваными гостями.

– Нельзя так то. Я не пущать должон и оборонять. Ваши благородия. Господа ахфицеры. Да что за напасть така? Ворота порубали, развеж так можна? Чисто татаровя, нехристи,-запричитал он, догоняя Мишку с Серегой.

– Пшел вон, морда,– отмахнулся от него Мишка, так и не вложивший саблю в ножны и шагающий с ней в руке.