Жулики. Книга 3

Мишка с Серегой, повертев несколько шляп и примерив, равнодушно отложили их в сторону.

– Ты вот что, галантерейщик, как там тебя? Иван? Ты, Вань, давай вот парнишку приодень по-аккуратнее во все господское. Пошли-ка кого-нибудь из обломов, да обувку ему какую-нибудь пусть припрут. Штиблеты и сапоги. Размер пусть снимут. В общем понял? А мундирами не торгуете ли? Мы с другом люди военные и в статском временно пребываем, а свое пока подвезут… Так как?– озадачил его Мишка. Приказчик с сожалением развел руками.

– Нет-с, чего нет-с, того нет-с, господа военные.

Форму ныне шьют на заказ у мадам Лили. Но у нее всегда есть невостребованные. Прикажете узнать? В каких чинах изволите пребывать-с?

– Поручики мы. Он Руковишников, а я Соболев. Посылай. Скажи, что вдвое проплатим, ну и тебя не забудем за расторопность,– стимулировал приказчика Мишка.

Мадам Лили, услышав про двойную оплату, бросила все свои дела и примчалась лично, с тремя хорошенькими портнихами и опять же с двумя носильщиками обломами, прущими на своих плечах короба с мундирами.

Разложив их поверх товаров галантерейщика, отмахнувшись от него, как от докучливой мухи, мадам затараторила, мешая французские и русские слова, ужасно их коверкая. Дама была в самом соку и, посверкивая зубками, трясла кудельками над разложенными мундирами.

– Мсье, я отшень ррат, этот мунтирр есть самый лютчий, но компрроме,– Мишка включил "сурд" и галантно представился:

– Поручик Семеновского полка – Соболев Мишель, мадам. Мой товарищ по оружию – поручик Руковишников Серж.

Честь имею.

– О-о-о-о!!– присела в книксене мадам.– Какое счастье, что в России есть такие образованные молодые люди. Мсье, я восхищаюсь Россией, но этот язык, эти нравы. Они так грубы. Ваш народ такой… э… непосредственный. Я устаю от этой э-э… первобытности,– нашлась она, как высказать поделикатнее наболевшее.

– Зачем же вы покинули цивилизованную Францию и приехали в нашу дикую, лапотную Россию, мадам?– Мишка прихватил Лили за пухлую ручонку и буквально прижал ее к стене.

– О-о-о-о, Мишель, Франция, к сожалению, сегодня не то место, где можно жить спокойно. Этот ужасный Робеспьер Максимилиан – Бешеная Гиена, эти Якобинцы. Я здесь в России жду, когда во Франции будет снова хорошо. Там сейчас рубят головы на гильотине дворянам, мсье. Я дворянка. Увы, не самая родовитая во Франции, но и моей шее неуютно…

– Вам наверное ужасно одиноко на чужбине, мадам? О, эта эмиграция!– посочувствовал Лили Мишка.