Жулики. Книга 1

Глава 3

Кирюха действительно к Мишке быстро привык и любил, усевшись на его плечо левое, на то которое вздернуто чуть повыше из-за ранения, переминаться с лапы на лапу. Рубах у Мишки истрепал несчетно. Кроме своей коронной фразы, которую он мог действительно за день проскрежетать несколько раз, – «Я – Кирилл, а ты – дебилл»,– Кирюха произносил еще с десяток таких же коротких и емких.– «Кирюша хороший», «Давай, наливай», «Сам такой», ну и еще несколько подобных.

С тех пор как он поселился у Мишки в салоне, Кирюха освоил еще одну коротенькую, но действующую на клиентов убойно, фразу, – «Михаил прав – молодец, мать твою».

Специально Мишка ему ее не вдалбливал. Просто однажды подошел к клетке перед уходом домой и, постучав ногтем по ней, попросил:

– Кирюха, скажи что-нибудь хорошее, мать твою. Скажи, что я молодец и что всегда прав?

Кирюха потоптался на насесте и каркнул дежурную фразу: – Я – Кир-р-рил, а ты – деб-б-билл.

– Спасибо на добром слове,– обиделся Мишка.– Молодец, мать твою.

Я не дебилл, я Михаил и я прав, а ты засранец и завтра садишься на диету,– уехал домой, набросив на клетку с грубияном, темную ткань. А когда утром вернулся и откупорил хамскую птицу, то услышал эту фразу:

– «Михаил прав – молодец, мать твою»,– Кирюха повторил ее раз пять. Видать диеты испугался. А произнеся ее в пятый раз, щелкнул клювом по прутьям и выдал: – Кирюша хороший,– и обалдевшему Мишке показалось, что фраза прозвучала явно с вопросительной интонацией.

– Хороший, хороший, Кирюха. Усиленное питание заслужил. Диета отменяется.

– Сам такой, давай наливай,– выдал Кирюха.

– Потерпи чуток, не погоняй,– Мишка выпустил Кирюху из клетки и тот моментально уцепившись за его плечо, начал тереться головой с хохолком о его висок.

– Подлиза,– констатировал Мишка и легонько щелкнул попугая по клюву.

И все же Академика Кирюха любил больше чем Мишку и когда тот приходил, то начинал радостно метаться, а усевшись ему на плечо, ворковал совсем как голубь и даже перья топорщил.

Ну, а когда Федор Леонидович уходил, то сидел Кирюха, после его ухода, пригорюнившись и почему-то норовил почесать лапой свою голову. Получалось это у него неуклюже и потешно. Но Мишке было не смешно. Ему было жалко попугая.

Полистав конспект Академика, Мишка привез и установил в углу помещения здоровенную корягу дубовую, еле затащил. Чтобы Кирюха чувствовал себя комфортно и мог ползать по ней, когти и клюв стачивая.