233 года: Агапэ

– А какой ныне год? – в полнейшей растерянности спросил Адам. – Я давно уж перестал вести счет.

Хэмфри задумался.

– 1831 год, пожалуй. Осень 1831 года, – выдал он.

– Ты не можешь сказать точно?

– Да погоди! – огрызнулся Игрок. – Я вспоминаю. Да! Точно 1831 год. Король Вильгельм IV ныне на троне.

И тогда Адама застигло врасплох несуразное видение, неожиданно обретшее реальную форму – рядом с ним сидел старый хрыч, когда-то бывший зрелым мужчиной в 1818 год. Болтливый, вредный, тучный старик под именем Игрок, которого настиг паралич лицевого нерва 13 лет назад.

Поры его кожи были забиты угольной пылью, повисшей в столичном воздухе; на лбу Игрока засели морщины, а его крестьянские руки лишились некоторых пальцев, в то время как Адам оставался все таким же молодым, как и 19 лет назад, и сказал тогда Адам:

– Надо же! Мне… – атрофированный мозг пьяницы не мог осилить простейшую арифметику. Итак, из нынешнего 1831 года Адаму было необходимо вычесть 1791 год, год его рождения. – Мне уж 40 лет!

– А мне выходит 35 исполнилось, – проходящая мимо мисс положила на ладонь Игрока серебряный шиллинг (первая и единственная за день подачка).

Игрок в мгновение вскочил с места и побежал за уличным торгашом грудинкой, умяв ее в один рот где-то за поворотом без Адама.

В тот день в своей ночлежке Адам не сомкнул век; и на следующий день тоже. В следующие месяцы, не делая, по сути, ничего полезного. Он погрузился в размышления о странности жизни. Однако, Адам взял на совесть ещё два преступления: он обокрал две комнатки в доходном доме на нелюдимой улице престижного района.

Адам отхватил особенно крупный улов и крайне выгодно заложил его. Но дела всех остальных шли не так замечательно, даже у того же изворотливого Игрока. С 1831 по 1832 года Туманный Альбион пережил эпидемию холеры. Это та заразная гадина, которой безразлично, кто ты по профессии – член правительства; бедняк в поиске заработка в столице или ж куртизанка. Холера губила без разбора! впрочем, как и хворь; но именно холера мучительно унесла жизнь Игрока за считанные часы.

Оставляя во дворике труп друга, загнувшегося на глазах Адама, Адам шагал прочь в сторону Темзы. Он вспоминал, как однажды на утро из газетного некролога узнал, что Зуманн вернулся в Лондон, промотал всё своё состояние и покончил жизнь самоубийством. И, наполненный одинокими воспоминаниями, сломленный и сорокалетний, этой сентябрьской ночью 1831 года Адам тоже шел кончать жизнь самоубийством.