Северная дорога. Роман об английской магии

Окончательно уладив вопросы с хозяином комнат, самовольно распорядившись принести в покои Сорсби горячей воды и заплатив конюху, он повернулся к своему новому знакомцу:

– Всего хорошего, мистер Сорсби, – слегка поклонился Винтерсмит, как вдруг тут же услышал новый бесцеремонный вопрос:

– А куда вы едете?

Винтерсмит глубоко вздохнул и как можно спокойнее объяснил:

– Мне иногда приходится путешествовать по стране. Но в данный момент я направляюсь в другую деревню Болотного края, где рассчитываю пробыть некоторое время, чтобы решить дела.

– Но где именно вы остановитесь?

Да что же за неугомонный волшебник приехал сегодня сюда! Казалось, к беспардонности Сорсби уже можно было привыкнуть, но нет, он каждый раз превосходил самого себя. Винтерсмит сложил ладони, уже одетые в перчатки, вместе и процедил:

– У Его Преподобия в деревне К… Желаете еще что-то узнать или же ваш допрос, наконец, окончен?

Только сейчас запоздало поняв, насколько неподобающе он себя ведет, Сорсби извинился:

– Нет, сэр.

Услышав это, Винтерсмит с трудом переборол желание стиснуть пальцы в кулаки. Тем временем Сорсби продолжил:

– Я просто подумал, что мы могли бы поддерживать связь, мистер Винтерсмит. Обмениваться письмами, разговаривать о магии, о ритуалах…

Хозяин гостиницы, стоявший рядом и услышавший слова про колдовство, произнесенные вслух, вздрогнул и опустил взгляд.

– Ладно, сэр. Как вам будет угодно. Я лишь из вежливости это предложил.

– Очень хорошо, – наконец ответил Винтерсмит. – Удачи на новом месте, мистер Сорсби.

И, сказав это, человек в черном вновь кивнул, скорее из обычной учтивости, нежели чем из искреннего почтения, после чего взял свою дорожную сумку и направился восвояси.

Глава 2

Красная магия

На следующий день Сорсби проснулся поздно. За ночь он сильно замерз, ведь комната быстро остывала, а ледяной ветер задувал в каждую щель стародавней постройки, обустроенной под постоялый двор. Наконец, под утро, когда взошло солнце, а внизу разожгли огонь и температура стала более приемлемой, он провалился в беспокойный тяжелый сон, полный серой мути и дорожной грязи.