Фандом

В воздухе стоит аромат церковных благовоний, в столбах солнечного света пляшут золотистые пылинки, а каменные плиты холодят мне ступни. На лбу мелкими капельками выступает испарина.

– Виола! – это кричит Нейт.

Он бежит ко мне вытянув руки и, едва не сбив с ног, заключает в объятия. Брат крепко держится за меня и повторяет моё имя снова и снова, но не с радостью – с ужасом.

И тогда я вижу дефов. Они стоят в тени вдоль стен, улыбаются и протягивают ко мне руки, словно хотят преподнести подарки. Но руки их сжимают не дары, а оружие.

Из-за спин повстанцев появляется высокая фигура. Торн. Его левый глаз закрыт чёрной повязкой, а правый смотрит так пронзительно, будто старается за двоих. Лицо предводителя повстанцев освещает улыбка, и я замираю, поражённая красотой его лица. Этот человек даже красивее актёра, исполнявшего роль Торна в фильме. Кожа у него белее сахара, а волосы цвета воронова крыла отливают синевой. И одет он не в кожаные брюки и куртку, как в фильме, а в потёртую серую ветровку и чёрные джинсы, как обыкновенный человек.

– Это, по всей вероятности, Торн, – шепчет Кейти, стиснув мне руку.

Я молча киваю в ответ. Он медленно идёт к нам, криво улыбаясь.

– Так-так-так… Кто это к нам пришёл? Так называемые шпионы. Что ж, послушаем ваш рассказ.

Он переводит взгляд на Кейти, и строгие черты его лица смягчаются, но в то же время в них проступает страх. Торн поднимает руку, и на секунду кажется, что он сейчас ударит Кейти, но он лишь дотрагивается до её щеки кончиками пальцев.

Нейт тянет меня за полу туники и хочет что-то сказать, но ему мешает крик Элис, которую вталкивает в церковь какой-то деф.

При виде Элис на лицо Торна возвращается кривая улыбка.

– А вот и она! Девица-гем, которая называет себя шпионом дефов.

Элис пытается что-то сказать, может, позвать меня, но подоспевшие дефы заламывают ей руки за спину и бросают на колени на каменный пол.

– Элис!

Я кидаюсь к подруге, но дефы сбивают меня с ног.

– Прекратите! Хватит! – кричит Кейти, оттаскивая от меня повстанцев.

Но Торн хватает её своей ручищей поперёк туловища и уносит прочь. Прижатая к холодным плитам пола, я бешено кричу и выворачиваюсь из цепких рук, точно в меня вселился дьявол, но всё бесполезно. От удара по голове в глазах темнеет, и, прежде чем потерять сознание, я слышу голос Саскьи:

– Теперь ты видишь – я была права.