Александра. Превратности судьбы

Еле тёплая должна быть, понятно? И тряпки чистые нужны, можно полотенца, – дождавшись кивка, обратилась к Аннет. – Беги ко мне в спальню и принеси коробку, которая на столе стоит. И смотри не разбей ничего.

Аннет убежала, а я стянула с ребёнка одеяло и накинула сверху простынку. Помню, как лечила Анютку, когда та была крохой. Только возможностей было куда больше. И скорая, и аптеки круглосуточные, и больницы с анализами. А вот Лип… Из-за простуды у него такое заболевание или же какая-то инфекция попала? Не хочу, чтобы умирали дети.

Это больно, даже когда дело касается чужих детей.

– Вот, миледи, я принесла, – Аннет протянула коробку и послушно замерла рядом.

Откинув крышку, я принялась рассматривать флакончики, мешочки и баночки. Всё с названиями, но настолько простыми… “От кашля”, “От лихорадки”, От болезней живота”.

Вот и пойми, это при боли в животе или от поноса? Но лучше так, чем вообще без ничего. Прав капитан, нам просто необходим врач, только где бы его взять?

Лекарство от лихорадки было в каплях.

Взрослому десять капель, малышу… Не знаю, дам пять на всякий случай. Только для начала разбудить надо, а для этого снизить температуру хоть на градус. К счастью, воду подогрели быстро, так что, раздев ребёнка, я принялась обтирать его влажным полотенцем, периодически смачивая его в воде. На лоб Липа положила ещё одно полотенце, приказав Айке почаще его смачивать.

– А я своего самогоном дедовским обтирала, – подала голос женщина, которую устроили тут же, в комнате, на тахте.

 – Быстро лихорадка уходит. Да только хворь всё равно забрала.

Я лишь головой покачала. Этот метод известен и в моём мире, и даже активно используется в некоторых семьях. Да вот только запрещено так делать, особенно с детьми. Но стоит ли говорить пожилой женщине, что смерть могла наступить и из-за её неправильных действий? Нет, на такое я не пойду. Слишком жестоко.

Спустя минут двадцать ребёнок проснулся. Он был вялым, но хотя бы в сознании.

– Где мама? – первым делом спросил Лип, медленно осматриваясь.

 – Где я? Где папа?

– Тише, милый, тебе нельзя вставать, – шепнула я, мягко придерживая мальчонку. – Выпей лекарство, тебе станет лучше.

– Где мама? – упорно твердил ребёнок, отворачиваясь.

– Лип, не перечь миледи, – строго произнесла Айка, хмурясь. – Ишь ты, непослушный какой.

Я бросила недовольный взгляд на женщину. Ребёнку страшно и плохо, а тут ещё ругают. Нельзя так. Но результат от её слов был, мальчик затих, испуганно глядя на меня.