Сиреневый cад

Перед самым отъездом я вышла замуж за своего давнего школьного друга. Мы ни о чём тогда серьёзно не задумывались; я имела довольно смутное представление об Америке и очень слабо владела английским. Мои родители остались там, в Подмосковье. Они ни разу не приезжали к нам, а мы навестили их всего четыре раза…

– Миссис Фостер, – раздалось из-за двери. (Я стала миссис Фостер, когда вышла замуж во второй раз, семь лет тому назад.) Спустя секунду дверь приоткрылась: это была одна из санитарок. – Миссис Лоуренс жалуется на сильную головную боль и зовёт вас.

– Сейчас, сейчас! – спокойно произнесла я. И, прихватив с собою автоматический тонометр, отправилась вслед за санитаркой.

II

Домой я возвращалась поздно. Иной раз могла задержаться на работе до одиннадцати. Я всегда дожидалась того момента, когда всё стихнет, во всех комнатах погаснет свет и раздастся громкий храп мистера Гордона Либермана. Только потом решалась уйти домой со спокойной душой и принималась размышлять о домашних заботах.

Я медленно прошла мимо комнаты Элеонор Белл, задержав дыхание. Она спала очень чутко, я не хотела разбудить её. А пол возле двери, ведущей в её комнату, как назло, очень пронзительно скрипел. Я быстро, но очень тихо спустилась вниз по лестнице и ещё раз оглянулась по сторонам.

Внезапно из комнаты отдыха послышалась громкая музыка, сопровождавшаяся раздражающими голосами из общеизвестной рекламы. Резко распахнув дверь в комнату, на диване перед телевизором я приметила миссис Лоуренс, та спокойно перелистывала канал за каналом в поисках чего-либо, что могло бы показаться ей интересным.

– Ничего, ничего, ничего интересного, – пробормотала она себе под нос. – Не зря телевизор называют коробкой глупостей. Вся её сущность заключается в том, чтобы мы, не дожидаясь старческого маразма, оглупели ещё в молодости. Ведь правда, Татьяна? Как вы думаете?

Она медленно обернулась и улыбнулась мне.

– Миссис Лоуренс, уже очень поздно, – заметила я. – Вам пора ложиться спать. К тому же у вас сегодня болела голова. Вам как никому другому следует ложиться спать пораньше.

– И что поделать?! – удивлённо воскликнула она. – У меня всегда болит голова, каждый день. А я не люблю ложиться спать рано… Ох! Знала бы ты, Татьяна, в одиннадцать в Лас-Вегасе всё только пробуждается.