Сиреневый cад

Каждая смерть становилась для меня ударом, каждая оставляла в моей памяти след. Я часто плакала и никак не могла подавить в себе чувство жалости к умершим и умирающим. Подолгу размышляя о смерти, понимая её естественность и неизбежность, я испытывала чувство постоянного страха.

Спустя некоторое время я всё же научилась не то чтобы подавлять свои чувства, а скрывать их от самой себя. Даже дети стали замечать во мне изменения. Они говорили, что я стала серьёзной, а слово «серьёзный» я часто понимала как бесчувственный.

И я совсем не хотела быть такой.

Стоял февраль, вернее, он уже близился к концу. В наших краях это мерзкое время: холодно, пасмурно, грязно. Единственное, что радовало, – весна, до которой оставалось всего ничего. Я сидела у себя в кабинете, только что закончила работу с документами. Через минут пятнадцать я собиралась навестить миссис Лоуренс, которая утром жаловалась на головную боль. Она была метеозависимой, как и многие другие, но страдала от этого больше остальных.

Я взглянула в окно – всё так же хмуро и ужасно, как всегда. Когда-то я мечтала переехать в Юму, но так и не решилась. В феврале я очень часто вспоминаю об этом и признаюсь самой себе, что сожалею о своей нерешительности.

Я резко перевела взгляд на картину, висящую на стене. Она всегда поднимала мне настроение и заставляла улыбаться. Её нарисовал мой старший сын. Раньше он увлекался художеством, но, поступив в университет, совсем позабыл о своём увлечении и с головой погрузился в учёбу, мечтая вырваться отсюда.

На картине был изображён деревенский домик в Подмосковье, узкая тропинка и большой куст цветущей сирени, склонившийся книзу, как немощный старичок.

Я была той ещё мечтательницей. Могла часами смотреть на картину, представляя, что мы с детьми все вместе идём по этой самой тропинке к дому родителей, останавливаемся у куста сирени и любуемся им.

Родители не раз спрашивали меня, растёт ли у нас сирень. В энциклопедии сказано, что сирень распространена в диком состоянии в Юго-Восточной Европе и Азии, но это не исключает того, что она действительно встречается у нас в США.

В нашем штате её нет, но я знаю: она растёт в Нью-Йорке, преимущественно в Рочестере, и в Калифорнии – её там называют «California rose». Однако многие, кто когда-либо становился свидетелем цветения сирени в России, признаются, что в Америке она не пахнет столь сладко, как на моей родине.

Мы переехали в США в 1991-м, после распада СССР.