Итальянские каникулы. Чао, лето!

Но все ползло ровно не туда, затягивалось и закольцовывалось, как и должно было. Митьку забрали, я осталась последней. Даже речка и та утекала от меня куда-то в противоположную сторону. Следующая остановка – моя новая итальянская семья.

День нового дома

Дом приемной семьи был последним на улице ДаВинчи. Белые фасады, два этажа, лестница и два окна – дом состоял из таких блоков, похожих на дома чернобыльских переселенцев, в одном из которых несколько лет жила баба Маша. Я посмотрела на окна второго этажа – на меня тоже посмотрели.

– Ciao! – выкрикнула она и скрылась.

– Это твоя хозяйка, – уточнила Ирина, – скоро увидимся, пока.

Когда я зашла внутрь, дом замер. Я наоборот – ожила.

– Уау, – разом выдохнула я десять часов дороги прямо в белые стены.

– Е? – переспросила Руби.

– Бьютифул, белла, красьива, – перевела я свое «здравствуйте» на все известные мне языки.

– Ааа, – поняла Руби, – кесинемольтопьювольчеинонмире[4 - Непереводимый набор слов, которые героиня не понимает.

– Си-си, – не поняла я, но решила согласиться.

Дом услышал мой голос и тоже согласился – принять меня на этот месяц. Мне резко расхотелось становиться своей, даже гостьей. Я захотела обратно, сразу, моментально. Дом молчал. А я бормотала уговаривала себя, что

нам придется смириться друг с другом,

и не нужно мне телека на полстены,

и этого кресла с накидкой в розочки,

если только этот журнальчик там, на низком столике слева.

На обложке девушка в голой грудью. Ей хорошо, это видно по запрокинутой голове и баночке с кремом в руке. Обязательно узнаю, как он пахнет, и стану такой же, голой и довольной. Я протянула к журналу руку, но только в мыслях.

Руби отодвинула стул и показала на бежевую седушку с виноградным орнаментом. Сама присела на тот, что напротив.

– Но, – чуть громче, чем требовалось, ответила я и потерла спину.

Она, пожав плечами, встала.

И тогда тарелки на стенах чуть заметно покачнулись. Вперед-назад. Они знали это слово, такое короткое и непобедимое. Они бы хотели ответить так же, но как и я были приговорены к этим стенам до лучших времен, в которые даже я верила.

Я подошла к застекленной дверце шкафа с фигурками на полках. Слезы уже неслись по своим руслам, готовые размазать картинки за стеклом. Я пялилась на них невидящими глазами.