Стрелец и Дева. Юмористические рассказы

Новый директор

Вернувшись на службу после отпуска, Стояков не узнал своей комнаты: на том месте, где он привык видеть яркий плакат с изображением Аллы Пугачевой, висела икона. Перед Христовым ликом, как и полагается, горела лампадка.

– Кто у нас… это… уверовал? – осторожно спросил Стояков.

– Мы все, – скромно и с достоинством ответила Сараева.

– Все? – не поверил Стояков.

– Пойдем, покурим, – вставая из-за стола, сказал Двоеруков, – я тебе все объясню.

– Директора нового к нам присылают, ты ведь знаешь, – продолжил он уже в коридоре.

– Ну и что?

– А он, оказывается, верующий. Из надежных источников известно. И от других того же требует. То есть, конечно, не требует, но сам понимаешь – директор.

– А я всегда был верующим, – задумчиво сказал Стояков, – с самого детства.

В это время к ним подошел Лежаев из соседнего отдела:

– Слыхали, мужики, директор-то наш новый вовсе не православный, а баптист.

– Я тоже баптист, – не растерялся Стояков.

– Как хорошо! – воскликнул Лежаев.

 – Ты нам сейчас все и расскажешь. Как у вас, у баптистов, иконы такие же или нет? А крестики нательные вы носите или как?

– Стыдно, что вы не знаете! – обиженно сказал Стояков и поспешил удалиться, поскольку сам ничего этого не знал.

На следующий день новый директор не появился, но зато пришла бывшая сотрудница, пенсионерка Ольга Григорьевна и заявила, что ей доподлинно известно: новый директор – кришнаит. У нее, у Ольги Григорьевны, сын тоже кришнаит и состоит с директором в одном братстве.

Все сотрудники хорошо знали Ольгу Григорьевну, – не верить ей было нельзя. Сараева сняла с окна штору и стала заворачиваться в нее, как в индийское сари.

– Харе Кришна! – прокричал Двоеруков.

– Кришна харе! – бодро ответил Стояков и вскинул над головой руку в пионерском салюте.

Щадящий режим

Насморк, кашель, температура, ломота в суставах – всё, что надо, чтобы получить бюллетень. Но я трезво оцениваю свои силы, понимаю, что это не для меня, и потому иду на работу.

Я себя знаю. Если вызову врача на дом, то в ожидании его возьмусь за стирку – в выходные опять не успела, или буду мыть полы во всей квартире. А в таком состоянии, как у меня сейчас, нужен щадящий режим.

Так что я лучше пойду на работу. Там тихо, спокойно и ничего делать не надо. Делать нечего, но уйти не разрешат – отсиживаем свои восемь часов. А получи я больничный лист, ведь дома сидеть не буду – на дачу буду мотаться, огород готовить под посадки.