Мгновение

«Промчалось детство, юность пролетела…»

Промчалось детство, юность пролетела,

Закономерный впереди финал.

Жизнь прожил как-то робко и несмело,

Ни школы, ни ученья не создал.

Всю жизнь метался в муках и сомненьях,

Кто тебе враг, а кто надёжный друг.

И с богом не сложились отношенья,

Да и в людей исчезла вера вдруг.

Всё суета. Всё суета сует.

Бежал по жизни, ничего не замечая.

Как будто жизни этой сотни лет,

Как будто ей конца и края нет.

А ведь она короткая такая.

Японец, он спокойней и мудрей,

Раз в год бросает всё и созерцает,

Цветущий куст, в своём саду камней,

Ручей, травинку, бабочку на ней,

И облако, что в синей дымке тает.

И этим счастлив…

«После долгой зимы показалось вдруг яркое солнце…»

После долгой зимы показалось вдруг яркое солнце.

Лес напрягся и ждёт не дождётся тепла.

Я смотрю в запотевшее с ночи оконце,

По холодной воде моя юность давно уплыла.

Одинокая чайка кричит над озёрною гладью.

Словно ищет кого-то, и будто не может найти.

Я молю небеса, помоги бога ради.

До конца этот путь мне достойно пройти.

Без обмана и фальши, без подлости и без измены,

Без предательства близких, и старых надёжных друзей.

Я пройду этот путь, и дойду до конца непременно,

Как бы труден он не был, надо только шагать веселей.

«Мир – это книга, и те, кто не путешествуют —

читают только ее одну страницу»

    Аврелий Августин

Зарубежные зарисовки

Мне повезло по жизни в том отношении, что мне удалось довольно много поездить не только по стране, но и по всему миру.

Сначала это были институтские командировки, а после перестройки, когда открылись границы, отдых за рубежом. И не всегда, но довольно часто, свои впечатления от поездок я оформлял в стихотворной форме. Первым таким опытом были стихи из Германии (Восточной). Но мне удалось побывать и в Западной Германии, когда она ещё не была единой. Разница в менталитете была колоссальной, но, тем не менее, было совершенно ясно, что это единый народ, который искусственно разделили.

Самая первая загранкомандировка была в Болгарию. На 350 р., которые меняли на болгарские левы, я накупил книг, Платонова, Булгакова, Виноградова, Цветаевой, Ахматовой, Пастернака, Мандельштама и кучу других. Сослуживцы смотрели на меня, как на идиота. Причем книги эти издавались в Союзе, а продавались почему то в Болгарии.