Мгновение

Давайте выпьем, как когда-то,

За Вас прекрасных, милых дам.

Любви, здоровья и зарплаты,

Такой, чтобы хватило Вам.

Дорогим женщинам (время – лихие 90-е)

Не стало больше Армии Советской,

Солдат он не солдат уже, как встарь.

Но женский день остался все же женским,

И красным цветом вписан в календарь.

Ряды редеют Ваши понемногу,

Кто дернул в бизнес, кто за океан.

В экстазе кто-то прислонился к богу,

Кому наука – крест и божий храм.

Как на войне Вы жили в этом зале,

Глотая жадно пищу у станка.

Но ни Гайдар, ни Ельцин Вас не взяли,

И надо Вам другого мужика.

Пишите письма Соросу, девчата,

Особо те, кому до тридцати.

Ему в своих Соединённых Штатах

Таких красавиц сроду не найти.

С тоскою вспоминая дни застоя,

Стальную кружку поднося к губам,

Вино хмельное, стоя, только стоя

Я пью за Вас, за наших милых дам.

Тебе, любимая (2014 год – год лошади а-ля А. Иванов)

Я люблю мою кобылку,

Потреплю ее за холку.

Расцелую пылко, пылко,

Расчешу ей гребнем чёлку.

Я люблю ей гладить холку,

У нее такая спинка.

Я погладил бы и попку,

Да боюсь, лягнёт кобылка.

Всё грустит моя лошадка

И овса совсем не просит.

Ведь живет она не сладко,

И трусов она не носит.

Но я люблю мою лошадку,

С ней я нежен, хоть и трудно.

Зацелую сладко, сладко

Я ее в тугие губы.

И пускай мне будет хуже,

Подойду я к ней вальяжно.

Затяну супонь потуже

И кнутом слегка поглажу.

Забинтую туго ноги,

Ленты заплету в косички.

И галопом по дороге,

Полечу я словно птичка.

Затяну я ей подпругу,

Будут скачки до упада.

Я люблю мою подругу,

Ведь лошадка, то, что надо.

Ну а ночью будет сниться,

Сон приятный и красивый.

Где степная кобылица

По степи летит игриво.

На закате…

Как омерзительно бывает по утрам,

Колотит так, что не спасает грелка.

Шум в голове и тяжело ногам,

Стакан в руке трясется дрожью мелкой.

Давно уже пошел по докторам.

И люто ненавидя эскулапов,

Ложусь я снова на родной диван,

Квартиру оглашая сочным храпом.

Так незаметно юность пронеслась,

Что положил на бизнес и науку.

Тихонько пукаю, в сортире затаясь,

Читая прессу сквозь большую лупу.

Ногами шаркая и лысиной блестя

Сажусь я на горшок – счастливое мгновенье.

И вспоминаю молодость кряхтя,

От жизни получая наслажденье.