Взмахом одного крыла

Спи давай!

Утро было пасмурным, как дед и предсказал. Свинцовые тучи, то собираясь в кучу, то выстраиваясь в один ряд, словно солдаты, кружили по небу. В доме тоже было темновато.

– Просыпайся, соня! – тётя Шура сидела за столом и смотрела в окно. – Где там мужики-то? Покормить их надо, а потом своими делами заниматься. А то уже обед почти, а у меня хозяйство не кормлено!

– Они не маленькие, сами о себе позаботятся! Найдут, что поесть!

Тут открылась дверь, и вошёл дед.

– День добрый! Мы это, с Максимом в город поедем, вам что-нибудь надо?

– И вам не хворать! Вы что, обалдели? Сейчас ливень будет, а вы за сто километров собрались! И вообще, что за надобность такая неотложная? – спросила тётя Шура.

– Да не знаю, Максиму приспичило, встал ни свет ни заря, машину мою подремонтировал, сказал, срочно в город надо. Я же его одного не отправлю, он дорог не знает.

– Ладно, тогда селёдки мне купи и макарон. Приедете – деньги потом отдам.

– А тебе чего, Кать? – дед повернулся к женщине.

– А мне петушка на палочке! – засмеялась Катя.

 – Шучу, конечно. Купи мне сигарет, а то последняя пачка осталась, чаю, макарон и сахара.

– Когда ты уже курить бросишь?! Не надоело тебе дым глотать? – старушка смотрела с укором на Катю.

– Нет, не надоело! Что поделать – люблю курить.

– Заголить бы тебе задницу, да отодрать хворостиной, как сидорову козу, да боюсь, уже не поможет.

– Конечно, не поможет, это осознанный выбор, а не детская блажь.

– Ишь ты, какая умная стала! Старушка с укоризной в глазах посмотрела на Катерину.

Дед не стал дальше слушать, взял у Кати сумку и вышел из дома.

Женщины затихли. В комнате наступила тишина, только слышалось тиканье старых часов и постукивание капелек дождя о стекло. Где-то послышались раскаты грома.

– Ну вот, на тебе! Досиделась, старая дура! Кать, где дождевик твой? Дай-ка я накину, может, успею, пока мелкий, до дома добежать.

– Там, в прихожей висит! – уже вдогонку ответила Катя.

Как же она ненавидела такие дни: пасмурно, сыро, на улицу не выйдешь, заняться особо нечем, приходилось искать себе увлеченье.

А тут с этой ногой вообще беда! Да и урожай мой, скорее всего, пропадёт, – подумала Катя, – как я теперь засолки делать буду? А потом вдруг вспомнила своего сына. Да он, наверно, меня ненавидит теперь, и правильно – за что меня любить-то? Кому нужна такая мать, которая сбежала и бросила его? Это как предательство. Катя опять накрутила себя и расплакалась, уткнувшись в подушку.