Пьяная Россия. Том четвёртый

Следователь переступил с ноги на ногу, щеки у него загорелись, глаза заблестели азартным блеском.

– Если вы, экстрасенс, может, скажете, как меня зовут?

– Владимир Владимирович Ракитин, – без запинки, глядя ему в глаза, ответил экстрасенс.

– Во дает! – удивился один из оперативников.

Задумавшись, Ракитин смотрел куда-то, минуя столпившиеся стволы деревьев, в пространство начинающегося утра.

– Пожалуй, мы схватим преступника, – сосредоточился он на Терехове, – но очередной серийный маньяк у нас и сейчас в разработке есть! Никак не переведутся моральные уроды!

Экстрасенс смотрел ярко-зелеными, пронзительными глазами, в которых светилось абсолютное понимание.

После чистосердечного признания, убийца, закованный в наручники, угрюмо проследовал в камеру предварительного заключения.

Терехов сморгнул и поднял взгляд на следователя, протягивавшего ему чашку горячего кофе.

– Григорий Иванович, дорогой вы наш…

В самой сердцевине городского парка, где шумели на ветру кудрявые березы, под слоем сырой земли лежала последняя жертва серийного убийцы, девочка восьми лет.

– Яночка Синицына, – грустно сказал Григорий Иванович, разглядывая возможный сценарий жизни Яночки и блестящую спортивную карьеру, и не рожденных детей.

– Она бальными танцами занималась. Вы должны увидеть убийцу! – воскликнул следователь, пристукнув кулаком по столу.

– Да? В двух шагах отсюда живет в пятиэтажной хрущовке. Преподает в старших классах физику и рассчитывает умереть на свободе.

– Как его зовут? – оборвал Ракитин экстрасенса.

– Юрий Богданович Хомутов, – ответил Терехов, которому больше всего на свете хотелось сейчас лечь и помереть.

Железную дверь квартиры маньяка взяли штурмом и, ворвавшись внутрь, бойцы отряда специального назначения, обнаружили Хомутова… повесившимся. Не пожелал, как видно, Хомутов тюремного заключения. Многочисленные улики с задушенных им жертв любовно были разложены по столешнице письменного стола. В компьютере обнаружились видео и фотозаписи свидетельствующие о больном сознании преподавателя физики.

– Боже мой, ведь он с детьми работал! – возмутился Владимир Владимирович Ракитин. – И проходил обязательное обследование перед каждым учебным годом!

– Отписки! – горько сказал Терехов. – Шизофреников и психопатов среди преподавателей школ пруд пруди!

На следующий день, когда в яркой синеве заливался жаворонок, Ракитин присоединился к Григорию Ивановичу.