Когда меня не стало

Она спит с ним, а он платит ей за это. Вернее, платит-то скорее всего Наполеону. Вот скоты!

Они сделали вид, что ушли, и даже отогнали подальше машину, а затем, спрятавшись за какими-то закопченными канистрами и коробками, стали ждать возвращения Наполеона.

Он появился не один. Опираясь на него, к шалашу брела худенькая и простоволосая Лиза. На ней была длинная синяя юбка и красная вязаная кофта. Белые волосы развевались на ветру.

– Ты будешь с ней разговаривать?

– Да, но только не сейчас. Вы можете мне пообещать, что на днях мы вернемся сюда и увезем Лизу домой? Я поговорю с нею с глазу на глаз, идет?

– Хорошо.

Они вернулись в город. Григорий сразу же сел звонить Савельеву.

– Его нет на месте, и трубку никто не берет.

– Наверно, он поехал в морг. А я почему-то всегда считала, что такие, как он, сидят в своих теплых кабинетах и лишь отдают приказания…

– Так оно и есть, но ты не забывай, что мы загрузили его по уши бесплатной работой. И он пашет, можешь мне поверить, за троих.

Ты не смотри, что он такой толстяк, в нем энергии знаешь сколько! Поэтому и ест много, надо же как-то компенсировать растраченное.

Белла взяла на колени телефон и набрала СВОЙ номер.

– Куда ты звонишь?

– Домой, – сказала она, грустно улыбаясь. – А вдруг телефон не сгорел? Если бы вы знали, какая красивая и стильная была у нас квартира… Как много сил и времени я потратила на то, чтобы отремонтировать ее по своему вкусу, заказывала мебель из Италии, светильники из Франции… Мы специально ходили на выставки местных художников, чтобы купить картины.

Я жила как в раю. Знаете, какой ковер был в нашей спальне? Нет? Он был совершенно белый и вот с таким толстым ворсом. Я любила ходить по нему босиком. Наша квартира была нашим миром. И Макс… Занято… Вернее, мой телефон погиб. Короткие гудки…

Они опустила трубку, откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. И в это время зазвонил телефон. Григорий Александрович взял трубку, но, услышав что-то, побледнел и протянул трубку Белле.

– Тебя, – сказал он, с недоумением глядя на нее. – Какая-то женщина.

Белла попыталась руками изобразить свое недовольство по поводу того, что он сразу не сообразил повесить трубку, но любопытство было так велико, что она не выдержала, приложила трубку к уху и спросила глухим голосом:

– Кто там?

– Изабелла, это ты?

– Я… Но с кем я говорю?

– Ты говоришь, милочка, с Изабеллой Лерман. Я думаю, что пора заканчивать этот дикий спектакль.