Шапка Мономаха

Понятно. Мальчик, будучи одинок, начитался романтической литературы о высоких чувствах. Бедняга! В наше время все чувства сконцентрированы в одном-единственном месте.

– Понимаешь, когда мать мне позвонила и сказала, что ремонтировать шкаф придёт её друг, – опять после паузы продолжает Костик, – у меня сразу же возникло какое-то отторжение, что ли… Очередной её друг… Все они всегда воспринимали меня с какой-то усмешкой… А когда пришёл ты и сначала, как равному, разрешил мне помогать, захотел меня выслушать, а потом ещё и не позволил напиться, я подумал, что ты – хороший человек и с тобой можно просто поговорить откровенно.

Во мне снова возникает жалость к этому парню. Он ведь действительно одинок!

– Ты мне действительно небезразличен. Это правда. И это совсем не потому, что у меня с твоей матерью шуры-муры.

– Спасибо… И всё-таки объясни мне, почему среди своих ровесников, да и не только ровесников, я со своими взглядами – как белая ворона? Почему, когда я говорю то, о чём реально думаю, это вызывает одни насмешки? Даже ты усмехнулся, когда сказал, что мои слова – одна романтика.

– Ты сейчас говоришь, как моя бывшая жена и как мои родители. Очень похоже.

– Ты был женат?

– Да. Целых три года, и год назад развёлся, – отвечаю достаточно сухо, но понимаю, что от дальнейших вопросов не застрахован.

– А почему развёлся?

Так я и знал! Что ж, придётся каяться.

– Понимаешь, Костя, воспитанию родителей я не внял и был пойман на измене жене. Она сразу сама подала на развод. И теперь с нашей дочкой живёт самостоятельно.

– У тебя ещё и дочка есть… И ты им изменил! – увидев мой взгляд, он сурово поясняет: – Я считаю, что ты изменил не только жене.

Молчу. Интересный у нас разговор выходит. Главное – не скучный!

– Понимаешь, Максим, я так никогда не смогу.

– А по-моему, ты один, потому что комплексуешь из-за отсутствия у тебя сексуальной жизни.

Костик вздыхает, по сути, подтверждая мои слова. Ясно, что он чувствует себя неполноценным! Своей девчонке наверняка всё про «розы, грёзы» рассказывал, а ей нужно было совсем другое…

– Максим, а ты вообще когда-нибудь кого-нибудь любил?

От неожиданной прямоты вопроса слегка теряюсь.