Шапка Мономаха

Ты что будешь – виски или коньяк?

В моей голове что-то проясняется. Меня встретил в прошлый раз, не сразу открыв и взлохмаченный, значит, спал… Неужели втихаря попивает, а потом спит?

– Кость… Давай сегодня без выпивки! Мы же хотели поговорить… – и внимательно смотрю на него – будет ли на его лице сожаление?

– Давай… – спокойно соглашается он и начинает разливать кофе.

– Тебе что, нравится квасить? – спрашиваю я, когда мы уже отхлёбываем из чашек.

– Почему ты это решил?

– Ну ты тот раз предложил, сейчас…

– Ты же мой гость.

– А что, в гости ходят только для того, чтобы напиться?

– Или потрахаться, – с усмешкой произносит он.

Похоже, эта тема для него болезненна. Может, из-за того, что он ещё девственник, у него комплекс?

– Слушай, а что это действо тебя так беспокоит? Нормальные человеческие проявления с обеих сторон, – достаточно беззаботно заявляю я. – Ты с этим не согласен?

Его лицо становится сосредоточенным, и он какое-то время молчит.

– Скажи, Максим, а что ты считаешь нормальным?

Такой поворот почему-то ставит меня в тупик.

В юности, после моих похождений, отец как-то говорил со мной про нормальность и ненормальность поведения людей в разных ситуациях, особенно в отношениях с женщинами. Говорил мне: нормально то, что морально, а моё поведение, с его точки зрения, ничего общего с моралью не имело. А потом, во время приснопамятного семейного скандала, он же заявил, что мой «кобелизм» привёл меня к полной деградации. Что делать: мой папа всегда отличался повышенной интеллигентностью и не смог принять сексуальной революции.

Видимо, мои воспоминания и размышления не только привели к возникшей паузе, но и отразились на моём лице, потому что Костик решает продолжить.

– Знаешь, я, может быть, действительно ненормальный, или, как теперь принято говорить, «с тараканами», но мне всегда хотелось любить… – на его лице появляется мечтательное выражение. – И не только носить свою любимую на руках, но и всегда поступать так, чтобы быть для неё действительно единственным мужчиной…

– Мне кажется, то, о чём ты говоришь, – лишь сплошная романтика.

В жизни всё происходит по-другому, – усмехаюсь я.

– Прости, Максим… С самого детства я привык быть один. Мать всегда была занята чем-то или кем-то, а для меня друзьями стали книги… Сначала это были… сказки. Потом я стал читать разные другие. Ну и ещё… музыка. Она всегда была со мной.

Смотрю на его узкую кисть с длинными, «музыкальными» пальцами, держащими чашку с кофе.