Девушка Бонда

Скорее всего, мегаполис поглотил какой-то из маленьких городков, а рука архитектора дрогнула, и он не стал разрушать красоту, но даже создал обрамление из скверов и реплик.

В одной из них и располагалась гостиница «Бристоль».

– А театр, вон там, – показал таксист рукой. – В здании старой фабрики.

– Благодарю, – Алексей оплатил через мобильник счёт. – Кстати, вы не могли бы поработать на меня недельку-другую? Поездки на переговоры, в аэропорт, на вокзал. Возможно, придётся подолу ждать и работать ночью, но платить буду отменно.

***

Милый номер с просторной гостиной и маленькой спальней. В обстановке ничего лишнего, только в уголке как мемориал – столик с архаичным пластмассовым телефоном. К нему Алексей даже не прикоснулся.

Он связался с Вадиком по кодированному каналу.

– Я на месте.

– Работа есть?

Вадик был, пожалуй, единственным сотрудником фирмы, кто выдавал реальный продукт, все остальные занимались, по сути, продажами.

– Есть. Замени у Вяземского «Додж» на какого-нибудь европейца.

– «Фольксваген»?

– Нет. «Фольксваген» не катит. К немцам, судя по социологии, здесь не очень.

Алексей никогда не рассчитывал только на маркетологов, но заказывал серьёзные социологические исследования. Социологи копают глубже. Они не расспрашивают о брендах и вкусах. Фокус-группу потрошат при помощи казалось бы посторонних вопросов. Но в итоге докапываются до потаённого дна, до скрытых мотивов.

– Жаль, – Вадик вздохнул. – С концерном хороший контракт.

– Поставь «Шкоду». Тот же немец только со славянским лицом.

– Сделаю, – оживился Вадик.

– И вот ещё что, – Алексей вспомнил, как прохожие крестились на луковки. – Убери из кадра разрушенную церковь. Пусть Вяземский разнесёт ратушу или здание суда, что-нибудь казённое, короче.

***

Он отправился в театр в обычном костюме и угадал. В смокинге или тройке он выглядел бы здесь попугаем. Зал был невелик, но и тот оказался заполнен только на четверть.

Анахронизм. Алексей знал немало чудаков, вроде того же Чебурашки, что любят смотреть оригинальные фильмы, но тех, кто прикалывается по театру, осталось гораздо меньше.