Коробка

ешь виноград.

мама.

единственная женщина

согласившаяся на меня».

* * *

небольшая дамская квартирка. все в ней было розового цвета.

огромное зеркало над комодом облепленное множеством

открыток –

чем-то напоминало зеркало в гримерной кабаре.

не знаю кем работал ее любовник но он постоянно носил

с собой пистолет

и когда приходил – бросал его с грохотом на письменный стол.

он покупал одинаковые игрушки ее мальчику и своему

родному сыну.

одинаковые духи ей и своей жене. этот любовник ел только жареную курицу

и что-то говорил говорил размахивая жирными пальцами.

даже за столом и в присутствии ее семилетнего сына

он обсуждал какие позы они испробовали а какие нет.

и когда мальчику становилось гадко и стыдно –

он уходил в комнату слушать музыку.

особенно ему нравилась песня «самба белого мотылька».

иногда этот маленький мужчина бесконечно плакал

и лицо его становилось припухшим и ужасно симпатичным.

а мне было восемь. я даже не могла завязывать шнурки.

я ничего не могла.

* * *

странный и самый последний.

я не рассказывала о нем даже в милиции на допросе.

не знаю откуда появился. не знаю куда исчез.

у него не было указательного пальца на руке.

он был умен. начитан. пил много кофе

и непременно запивал его холодной водой.

он был добр ко мне. давал мне деньги.

хрустящие купюры. тысячные купюры.

и говорил: «послушай купи нам по баночке

сладкой маринованной кукурузы а сдачу можешь оставить себе…»

и я шла.

этими баночками от кукурузы. мы постоянно ели кукурузу:

на завтрак. на обед. на ужин. он спал на ходу. кричал во сне.

каждый вечер он запирался на кухне.

говорил что колет лекарство. что у него болит печень.

вмазанный он сидел возле меня на диване

мы смотрели дурацкие передачи. и разгадывали кроссворды.

мы могли думать над одним не отгаданным словом по часу.

и когда его голова совсем съезжала набок

я расталкивала его и говорила:

«вот здесь по горизонтали: слово “жизнь”».

* * *

не подходит тебе это слово – мама.

это слово для мягких полных нянюшек

мизинцем проверяющих температуру молока

плачущих оттого что у ребенка в руках

взорвалась веселая бомбочка

или оттого что нечем платить мяснику.

мама – это стыдливый бутерброд в школьной сумке.

жалость к тебе – наглому и безобразному выродку.

веник и совок. засаленный фартук.